Книга Линия иной судьбы 4, страница 109 – Дмитрий Соловей

— Боря, бери завтра машину, — рекомендовал я. — А чтобы на тебя косо не смотрели, припаркуйся за квартал.

На этом и порешили. Утром Борька меня подбросил до метро, а я вернулся на квартиру. Посидел в ней примерно с полчаса, заскучал и отправился за продуктами. Мне же питаться чем-то нужно. К тому же на общей кухне стоял «общий» холодильник. Что-то в него загружу, что-то в комнате оставлю. Хлеб и булочки можно на кухню не носить, а вот масло к тем булочкам отправлю с холодильник.

В результате я сделал две ходки и затарился едой на неделю вперёд. По пути зашёл в хозтовары, где купил посуду. Какая-то на кухне имелась. Однако я не знал, что можно взять без спроса и предпочёл свою. На обед варил себе супа, нажарил полную сковородку свинины с картошкой, которую оставил на ужин.

А в половине третьего, как и договаривались, встретился с Борисом. Борька ждал меня на своей «Победе».

— Ну что, поехали в центр? — поинтересовался он. — На Кузнецкий, в «Юпитер».

Я одобрительно кивнул. Пока мы ехали по Ярославскому шоссе, Борис увлеченно болтал о будущих съемках у Рязанова.

— Ты лучше скажи, как там твои стихи? — вспомнил я. — Из «Молодой гвардии» нет новостей? Июнь-то уже прошёл.

Борька махнул рукой и чуть сбавил скорость перед перекрёстком.

— В печать-то они сборник в июне сдали, я сам подписывал оригинал-макет. Но в издательстве сказали, что раньше конца августа тираж из типографии не жди. Очередь! Пока напечатают, пока переплетут... Обещали прислать открытку-извещение, как только первые авторские экземпляры на склад привезут.

— А тираж какой утвердили? — задал я вопрос.

— Худсовет расщедрился, — Борька довольно улыбнулся. — Посмотрели на сборы «Карнавальной ночи» и бахнули сразу двадцать пять тысяч экземпляров. Сказали, комсомолки расхватают. Кстати, помнишь те снимки крупным планом, что ты мне делал в Краснодаре?

— Ну? — оживился я.

— Художественный редактор за них уцепился! На обложку, правда, пустить побоялся — говорит, слишком по-заграничному будет, партийное начальство не поймет. Зато утвердили фото на фронтиспис, прямо перед титульным листом. Так что, Валька, в сентябре будешь созерцать мою физианомию во всех книжных магазинах Краснодара.

— И в Краснодаре? — удивился я, представив, какой ажиотаж начнется.

— Конечно! — гордо заверил Борис. — Заведующий редакцией пообещал, что в Краснодарский «КОГИЗ» на Красную улицу отправят отдельный заказ. Земляки всё-таки.

В магазине «Юпитер» на Калининском мы быстро приобрели всё необходимое для фотографий. Взяли такой же как у меня зеркальный «Зенит-С» с объективом «Индустар-22». К нему фотоувеличитель «Ленинград-4», коробки с кюветами, несколько пачек фотобумаги и разную химию. Рассчитавшись, мы дотащили этот груз до «Победы» и забили багажник. Борька снова подкинул меня до метро и поехал домой в Бабушкино.

Едва переступив порог, я почувствовал, как желудок напомнил, что обедал я давно и пора бы поужинать. Удачно я заранее его приготовил, теперь возится не нужно. Правда, зайдя на общую кухню, предвкушая сытный ужин, я с недоумением огляделся.

На плите стояла моя новенькая сковорода. Пустая. С застывшим тонким слоем жира. В кастрюле из-под супа осталась лишь пара разварившихся картофелин в мутном остатке бульона. Соседи, с которыми я так и не познакомился, всё сожрали. Мало того, они грязную посуду (мою посуду!) швырнули прямо в раковину, даже водой не залив.