Книга Линия иной судьбы 5, страница 110 – Дмитрий Соловей

— Сейчас всё заменим, — как можно спокойнее ответил я, помогая Серёге натягивать запасной подгузник.

Пёстрая, виновато поджав уши, косилась на Королёва.

— Комплект-то мы заменим, Сергей Павлович, — добавил я. — Но ракета будет стоять на старте несколько часов, а собака сидеть в капсуле. И если она там, в темноте, снова начнёт грызть боковину — полёт сорван.

— И что ты предлагаешь, Жериков? Лапы ей связать? — Королёв подошёл вплотную. — Связанная собака не выдаст чистую телеметрию. Она впадёт в панику.

И тут в моей голове всплыла картинка из будущего. Образ, знакомый любому владельцу домашних животных двадцать первого века, — ветеринарный конус. Простое, гениальное изобретение из лёгкого гибкого пластика, которое не даёт животному дотянуться зубами до собственного тела, но при этом оставляет полную свободу движений головы и не сковывает.

На ходу выдернув из нагрудного кармана карандаш, я перевернул чистый бланк полётной ведомости и прямо на глазах у Королёва и Яздовского набросал усечённый конус.

— Связывать не надо, Сергей Павлович. Вот, посмотрите, — я ткнул карандашом в рисунок. — Для будущих пусков нам нужно делать вот такое защитное устройство. Обычный защитный воротник в форме конуса. Крепится прямо на ошейник.

Яздовский с интересом посмотрел на эскиз и задал вопрос:

— И из чего ты собрался делать эту… воронку? Из картона? Она её в капсуле в первые пять минут размочит слюнями и сомнёт.

— Никакого картона, Владимир Иванович. Нужен тонкий, полужёсткий листовой пластик. Например, целлулоид.

— Целлулоид горит как порох, — отрезал Яздовский. — В герметичной капсуле, рядом с телеметрией? Не пойдёт. Подбери что-нибудь другое.

— Тогда винипласт, — тут же поправился я. — Он лёгкий, не горит, держит форму, не боится влаги. Собака в таком конусе видит перед собой кормушку, может крутить головой, но назад, к бёдрам и подгузнику, её морда физически не развернётся. Это решит проблему раз и навсегда.

Королёв перехватил у меня листок, покрутил его в руках. На его лице проступило искреннее инженерное одобрение.

— А ведь толково, — произнёс он. — Просто и логично. Молодец, Жериков. Мозги у тебя работают в правильном направлении. Яздовский, забирай эскиз. Вернёмся в Москву — отдай на Опытный завод ВВС, пусть отштампуют партию из пластика для следующих объектов.

Сергей Павлович снова посмотрел на Пёструю, которая уже мирно повиливала хвостом в новом, целом подгузнике.

— Ну а сейчас — задраивай люки. Времени не осталось. Эти полетят без защитных воротников.

На саму пусковую площадку нас, медиков, понятное дело, и близко не подпустили. Режим безопасности у Королёва был лютый. За пару часов до пуска, когда ракету Р-5А закончили заправлять жидким кислородом и этиловым спиртом, всю нашу «собачью команду» эвакуировали на наблюдательный пункт — оборудованный блиндаж в паре километров от стартового стола.

Мне «по знакомству» (Пашка устроил) удалось раздобыть армейский бинокль. Так что я мог наблюдать издалека за ракетой, окутанной белыми облаками испаряющегося кислорода.

Где-то там, в подземном бункере управления прямо у пускового стола, находился брат Пашка. Его стартовая команда сейчас крутила ключи пуска и отсчитывала последние минуты.

— Валентин Георгиевич, мне страшно, — прошептала стоявшая рядом Тоня. — Вдруг собачки тоже испугаются?..