Книга Накажи меня любовью, страница 123 – Анна Ковалева

— Понимаю, — отворачиваюсь к стене и закрываю глаза. Хочу плакать, но не могу. Похоже, седативы напрочь заблокировали мне слезные каналы. — Я не доставлю проблем.

Слышу как он направляется к двери, но все же тормозит на полпути.

— Увольнительную я подпишу за тебя сам. Трудовую, медкнижку и прочие документы передам с курьером. В офисе тебя видеть я больше не желаю.

Даже так. Решил добить окончательно. Что ж, такова моя расплата за содеянное. Возмущаться я не имею права. Молча сглатываю комок желчи, подступивший к горлу и жду, когда муж уйдет. Хочу остаться наедине со своим горем.

— Ясно. Квартиру освобожу после выписки. Потерпишь? — все же уточняю на всякий случай. Не хочу, чтобы маме пришлось самой паковать и тащить чемоданы.

— Из квартиры я тебя выгонять не собираюсь. Можешь не трепыхаться. А свои вещи я уже перевез. — воцаряется тяжелое молчание. Я смотрю в стену, он гипнотизирует дверь. Нет больше двух любящих людей, остались от них только пустые оболочки, разошедшиеся по углам. — Родителям твоим я о разводе ничего не говорил. Сама объяснять потом будешь. — бросает грубо, жестко. Не слова, а настоящие кирпичи. А потом внезапно добавляет: — За отца не переживай, его стабилизировали. Сначала его подлатают здесь, а потом полетит долечиваться в Германию. Я договорился.

— В смысле? — от этих слов я вскидываюсь и подрываюсь н а кровати. — Что стряслось с отцом?

— Не важно, — окидывает неприязненным взглядом и берется за ручку двери. — У матери потом сама узнаешь.

— Костя, — я сползаю с кровати и иду к нему. — Раз начал — договаривай. Не измывайся надо мной попусту. Хотя бы в память о прожитых вместе годах, — добавляю тихо.

— Его ночью увезли в больницу с инфарктом. — и бросив напоследок эти страшные слова, уходит, стукнув дверью.

Я же медленно оседаю на пол, чувствуя, как сжимаются стены, грозящие раздавить мое тело в лепешку.

— Мне очень жаль, Тая, — Зоя тяжело вздыхает и нервно теребит руки. В первый раз на моей памяти подруга выглядит такой задумчивой и удрученной.

В ответ лишь киваю, растирая руками уставшее лицо. Последние дни я живу в каком-то нескончаемом кошмаре. Лишь седативы и беспокойство за родителей держат меня на плаву, не давая захлебнуться тоской и болью.

— Таюш, скажи, что у вас произошло? — голос подруги серьезен. — Костя сказал, что вы разводитесь. Но как так? Почему? Неужели из-за выкидыша? Но это же не приговор, в наше время можно найти решение почти любой проблемы. Были бы средства и желание.

— Не в этом дело, Зоя.

— А в чем тогда? — пожимает плечами. — Я не понимаю.

— Я изменила твоему брату.

— Что? — от шока, прозвучавшего в голосе, меня передернуло. Смотрю на удивленное лицо и гадаю, на каком этапе недоумение сменится разочарованием и презрением. — Но почему? У вас же все было хорошо? Вы же такими влюбленными глазами смотрели друг на друга еще пару дней назад? Как это могло все угаснуть?

— Из-за одной моей ошибки.

Я рассказываю ей все о том ужасном вечере, не скрываясь. Заканчиваю пояснениями врача о том, что взаимодействие анальгетика и алкоголя навлекло на меня беду.

— Тая, как же так? Как ты могла изменить Косте именно с ним? — вскрикивает подруга.

— Зоя, ты меня вообще слушала? Думала, я знала, что это он? Увидела, воспылала страстью и бросилась на шею? Нет, этого не было. Я Костю видела перед собой, понимаешь? — я повышаю голос, не замечая этого. Хочу, чтобы она поняла. Все, чего я хочу — простого понимания. — А этот мудак воспользовался ситуацией.