Книга Порочный контракт, страница 103 – Анна Ковалева

— Нет! Нет, нет! — мазнув невидящим взглядом по пистолету, валявшемуся рядом, и переключился на девушку.

Она лежала вся бледная и неподвижная, светлые волосы разметались по земле. Из-за света фар казалось, что на голове у нее светится нимб.

Моя невинная девочка, с которой я обращался как со шлюхой, и которая по факту оказалась чистой как слеза ангела.

— Я успел немного отвести пистолет, так что пуля задела кожу по касательной. Она жива, но кровотечение сильное. Нужна скорая. Сами не довезём.

— Так вызывай, мать твою, — прорычал, отталкивая его руки. — Звони быстрее.

— Да, сейчас.

Иван отошел, а я начал бережно ощупывать голову девушки. Входного пулевого отверстия не обнаружил, но кожа на виске была повреждена сильно.

Очень быстро мои руки запачкались кровью до самых запястий.

— Юля, девочка, очнись! Посмотри на меня, — попытался потрясти ее, но никакой реакции не было. Она лежала неподвижно как сломанная кукла. Пульс прощупывался совсем слабо. А дыхания я и вовсе не слышал. — Никто тебя не тронет. Никто и никогда… Слышишь?

И снова нет ответа. Тишина и неподвижное тело, распростёртое на земле.

Не выдержав, переложил её голову к себе на колени, прикрыл полуобнаженное тело пиджаком, скрывая от посторонних глаз, и припал губами к холодному лбу.

— Прости меня, Юля. За все прости. И живи, — согнувшись в три погибели, укачивал ее в своих объятиях. — Я виноват перед тобой. Все что захочешь, отдам. Все, что попросишь — сделаю. Только живи…

— Скорая едет.

Я ничего не ответил, лишь крепче прижал девушку к себе. Юля должна жить, во что бы то ни стало должна. И так пострадала ни за что…

Из-за моей слепоты и упертости пострадала.

Я сидел и вспоминал всё, начиная со дня нашей первой встречи. Как не верил ей, не слышал, обвинял во всём подряд.

Как принудил к сексу угрозами. И как трахал все эти полтора месяца. Не спрашивая согласия. Ломая, подстраивая под себя.

И вот итог. Итог, от которого хотелось биться головой о стену.

— Живи, Юля, живи, девочка моя, — продолжал шептать, понимая, что она меня не слышит. — Не ради меня, ради себя живи. Все у тебя будет хорошо.

Не помню даже, когда я чувствовал себя вот так херово. Наверное тогда, когда тряс мёртвое тело матери, прося очнуться и открыть глаза… Все понимая, но надеясь на чудо тогда еще детским умом.

Собственно, тогда для меня детство и закончилось. Как и вера в чудеса.

А сейчас жизнь словно сделала круговой оборот. Я сидел на земле и снова отчаянно надеялся на чудо.

Я не хотел трясти тело Юли и хоронить её. Она должна жить, она будет жить…

— Потерпи, малышка, — прошептал, наконец услышав сирены скорой. — Сейчас тебе помогут.

Стас

Ожидание в коридорах больницы было мучительным и бесконечно долгим.

Я сидел в кресле, отрешенно смотря в одну точку и не желая думать ни о чем, кроме девушки, которую по моей вине увезли на каталке в отделение…

Похер в этот момент было и на бизнес, и на журналистов, которые уже пронюхали обо всем и начали стекаться к клинике. Пусть со всем этим разбирается Воронцов. Это его работа.

Юля. Юля. Юля. Ее имя звучало набатом в моих мозгах. Они буквально горели от нахлынувших эмоций.

Чувство вины могильным камнем давило на спину, угрожая раздавить хребет, смолоть его в пыль.

А самое страшное, что я не знал, что делать. Ни в случае если Юля умрет, ни в случае если выживет. Единственное, что смог — так это оплатить ей лечение. Но кому как не мне знать, что иногда даже миллионы не способны спасти жизнь дорогого человека.