Книга Порочный контракт, страница 101 – Анна Ковалева

И надо же — хватка мужчины тут же ослабла. Как только он почувствовал дуло в районе своей груди.

— Юля, не делай глупостей, — я отошла на пару шагов, не переставая целиться в мерзавца. Такого же, как и его хозяин.

Он же продолжал следить за мной взглядом, который не выражал абсолютно ничего. И ощутимо напрягся только когда я взвела курок…

Да, я много читала и знала разницу между курком и спусковым крючком. И вот на последний как раз лег мой палец.

Готовясь совершить первый и, скорее всего, последний в жизни выстрел.

— Юля, не надо… — продолжил меня увещевать. — Давай поговорим. Ты…

— Я уже поняла, что разговаривать бессмысленно. Мне всё равно никто не верит… — начали приближаться другие машины — и я поняла, что пора. Больше медлить нельзя. Пусть псам Тагирова Горецкий ищет другой десерт.

— Надеюсь, ты и твой хозяин будете гореть в аду, — выплюнула и подняла пистолет повыше.

Я понимала, что моя песенка спета, что я загнана в угол, но просто опустить руку с оружием не могла.

Потому что уже дошла до своей точки срыва и путей к отступлению не находила. И полное отчаяние придало мне решимости идти до конца.

И пусть меня потом убьют другие псы Горецкого, те, которые уже на подходе, но я хотя бы буду знать перед смертью, что боролась до конца.

И что ушла на тот свет, очистив мир от одного из ублюдков. Одного из главных ублюдков Стаса.

Прикрыла глаза всего на секунду, но успела увидеть перед этим, как перекосило всегда невозмутимое лицо мужчины.

А дальше началась суматошная борьба: подонок сделал резкий рывок вперед и начал отводить мою руку в сторону.

Надавил на запястье болевым захватом, стараясь выбить оружие. Но я боролась, отказываясь воспринимать боль и упорно не желая выпускать последнее средство защиты из рук.

Потом был толчок, оглушающий выстрел… и кровь, которая почему-то начала стекать по моему лицу…

— Пиздец… — ругаясь на чем свет стоит, мужчина подхватил моё тело и как-то чересчур осторожно опустил на землю… — Юля, открой глаза, слышишь меня?

Сзади раздались крики, визг тормозов, топот ног, но я не разбирала толком. Уши заложило после выстрела.

— Пошли вы все к чёрту, — пробормотала, уплывая в спасительную тьму. Туда, где нет страха, боли и мучений.

Стас

— Да, Иван? Нашлась Юля?

— Нашлась, — раздался в трубке голос Воронцова, — идёт по Спасской. Напугал ты девчонку до обморока.

— Сам знаю, блядь, — саданул кулаком по двери. — Перехвати её, успокой как сможешь. Задержи до моего приезда. И ребятам дай отбой.

— Постараюсь. — раздалось сухое в ответ, и звонок прервался.

— Юра, разворачивай на Спасскую. — крикнул я водителю.

— Слушаюсь, босс.

Юра ловким маневром развернулся на встречке и рванул в противоположную сторону, а я схватился за голову.

Осознание произошедшего накрывало медленно, но неотвратимо.

Пиздец. Что же я натворил? И вообще, и сегодня в частности? Раз за разом прокручивал сцены в кабинете, испуганную Юлю, слезы и страх в её глазах. И свои угрозы вспоминал, жестокие, страшные слова.

Ведь ни единого сомнения в её невиновности у меня не было. Ни единого. Все сошлось одно к одному.

Поимка этого ублюдка, его признания, их совместное фото с Машей и Юлей и смс в её телефоне.

Всё это ослепило меня. Вызвало бешеную вспышку ярости. Иван говорил не пороть горячку, подождать конца допроса. Но я не послушал его. Поехал выбивать из лживой сучки правду.