Книга Восхождение Морна. Том 12, страница 34 – Сергей Орлов

Я же молча и меланхолично разглядывал его снизу вверх. Спешить мне было некуда, раздражения я тоже не чувствовал, да и брызжущий слюной торгаш аппетита абсолютно не портил. После такой насыщенной ночки, мне очень хотелось есть, поэтому я просто подцепил вилкой сочную жареную сосиску и сделал один укус.

К слову, было очень вкусно.

— Ты… то есть вы… то есть ты хоть понимаешь, с кем связался⁈ — взвизгнул он, окончательно путаясь в обращениях от страха и напущенной спеси.

— Вик… — негромко позвал я.

Сидевшая по правую руку наследница не сделала ни одного лишнего движения. Она лишь едва заметно прищурилась, направляя Дар, и в то же мгновение воздух над столом торгаша натянулся плотной, ощутимой тяжестью.

Магия гравитации сработала без шума и спецэффектов, обрушив на группу Мездрина колоссальный вес.

Дубовые половицы под ногами купца глухо треснули. Вслед за ним тяжело просели оба наемника и трое их подручных в задних рядах. Вся шестерка в единый миг подалась вниз, будто на загривки им упала свинцовая плита.

Из-за резко выросшего веса каждое тело намертво вросло в деревянный пол. Мездрин так и замёр с вытаращенными глазами и разинутым ртом, а старший наемник застыл истуканом с пальцами, сжавшимися вокруг рукояти меча.

Мужики за соседними столами сообразили, что происходит, раньше, чем я донес вилку с сосиской до рта. Зал сорвался с мест с единым грохотом: люди бросали недопитое пиво, наступали друг другу на пятки и с боем протискивались в узкий дверной проём. Запах уплотнившейся в воздухе боевой магии местная публика узнавала мгновенно.

Прошло меньше полуминуты, и в зале не осталось ни души, кроме нашей группы да парализованной компании Мездрина. Из-за дубовой стойки медленно высунулся Фёдор Ильич — бледный, как мел, но с абсолютным пониманием обстановки.

— Гвардию звать, Артём Родионович? — спросил трактирщик тихо, не делая резких движений.

— Не надо, — отмахнулся я, даже не оборачиваясь в его сторону. — Сами разберемся.

Я снова перевёл спокойный взгляд на купца, медленно накалывая на вилку следующую сочную сосиску.

— Знаешь, Мездрин, в моем понимании мира сделка есть сделка. Проиграл спор — плати. А взялся за дело — доводи до конца, даже если ради этого придется… сложить голову.

— Вы… — просипел торгаш, с вылупленными глазами борясь с навалившимся на него весом. Каждое слово давалось ему с явным трудом, будто на грудную клетку давила чугунная плита. — Вы мне угрожаете…?

— Да нет, что ты, — я слегка пожал плечами, отправляя кусок в рот. — Просто рассуждаю о жизни и правилах игры.

Закончив с мыслью, я бросил через плечо:

— Сизый. Если из его свиты кто-нибудь дёрнется — сразу сноси ему голову.

Охранявший мою спину пернатый хищно улыбнулся.

— А вот это, Мездрин, — резюмировал я, встретившись с побелевшими, заплывшими страхом глазами купца, — уже непосредственная угроза. Чувствуешь разницу? Так что присаживайся.

Коротким кивком я дал сигнал Вике ослабить хватку и свинцовая тяжесть схлынула с зала так же мгновенно, как и накрыла его минутой ранее.

От неожиданной разрядки ноги Мездрина подкосились. Он судорожно вцепился в спинку стула, за который держался всё это время, сполз по ней вниз и в последний момент успел кое-как втиснуть задницу на сиденье. Рыжую лисью шапку он так и не выпустил из пальцев, лишь принялся судорожно и машинально мять ее, превращая дорогой мех в бесформенный колтун.