Книга Восхождение Морна. Том 12, страница 31 – Сергей Орлов

Зал таверны окончательно впал в анабиоз, превратившись в немую декорацию, где с десяток посетителей застыли с поднятыми кружками в предвкушении кровавой разборки. Но начинать дела в новом городе с публичного мордобоя казалось паршивой визитной карточкой, пусть даже конкретно этот торгаш с особым усердием напрашивался на наглядный урок.

Однако я всегда считал, что пускать в ход кулаки — это последнее дело. Нет уж… дураков надо воспитывать без лишнего шума, попутно выжимая из ситуации максимальную выгоду для собственного кармана.

Звенящее напряжение в зале неожиданно разрядил звук торопливых шагов со стороны кухни. К нашему столу на всех парах подлетала миленькая юная официантка. Судя по румяным щекам и выбившимся из-под чепчика прядям, бедняжка полчаса не разгибаясь простояла у жаровни, а потому понятия не имела о развернувшейся здесь драме.

Это счастливое неведение накрылось ровно в тот момент, когда девчонка затормозила у самой столешницы. Поочередно встретившись взглядом с возвышающимся во весь рост мной, перепуганным купцом и двумя угрюмыми магами с татуировками на бицепсах, она тихонько, по-мышиному пискнула. Руки ее заметно задрожали, но врожденная исполнительность всё же пересилила испуг.

Пытаясь как можно быстрее закончить работу и сбежать, девчонка принялась с молниеносной скоростью выкладывать завтрак.

Первым на дубовую доску с пылу с жару опустился тяжелый поднос, на котором аппетитно скворчала яичница. Ее ярко-желтые желтки подрагивали от каждого движения дрожащих рук девчонки, а рядом исходили соком сочные, подрумяненные сосиски.

Вслед за ними на стол с глухим стуком встали четыре кружки, выплеснув густой аромат луговых трав и меда. Завершили этот натюрморт пышные, еще горячие сдобные булочки. Запах сливочного масла и корицы оказался настолько мощным, что мгновенно перебил висевшую в заведении агрессию, заставив животы у половины замершего зала предательски уркнуть.

Даже Сизый, сохранявший до этого каменную физиономию, не выдержал. Он слишком хорошо меня знал и мгновенно считал смену обстановки: раз я подпустил к столу девчонку с едой, значит, резать никого прямо сейчас не планирую.

Окинув оценивающим взглядом румяные булочки, он перевёл взор на парализованного страхом торгаша и абсолютно искренне высказался:

— Считай, мужик, что эта девчонка со своими аппетитными булками только что спасла тебе жизнь.

От этого заявления Вика, всё это время напряженно крутившая кольцо на пальце, поперхнулась воздухом от возмущения. Она аж зашлась в коротком кашле, вылупилась на Сизого и одарила его таким ошалелым взглядом, словно вместо боевого товарища неожиданно материализовался потирающий руки маньяк.

— Фу, Сизый, ну ты и извращенец! — выдохнула она с неописуемым отвращением. — Ей же на вид не больше семнадцати!

Наше недоразумение замерло, так и не донеся руку с топырящимися перьями до тарелки, и уставился на Вику с искренним изумлением. На его пернатой, выразительной физиономии отразился глубочайший мыслительный процесс: Сизый наклонил голову сначала в один бок, потом в другой, пока клюв чуть приоткрылся, а шестеренки в голове со скрипом прокручивали сказанное. Когда же до голубя наконец дошла вся двусмысленность собственного ляпа, вся боевая невозмутимость развалилась на куски.