Книга Восхождение Морна. Том 12, страница 26 – Сергей Орлов

Стужев за стойкой тут же издал сдавленный звук, и с особым усердием принялся протирать и без того чистую кружку.

— Так, — сказал я вслух. — Я помню всё, что мы творили в казино. Помню каждого купца и стражника, которых уложила Вика, и помню все подробности утреннего освобождения пленников…

— Чего⁈ — ошалело перебила Вика, которая пока понятия не имела о наших ночных подвигах. — Каких ещё пленников⁈

Мира только тихо вздохнула и улыбнулась одними уголками губ:

— А я ведь предупреждала, что Артём физически не способен просто въехать в город и спокойно из него выехать, не найдя приключений на свою голову.

— Да я знаю! — вскинулась Вика, на мгновение забыв про похмельную боль. — Но не в первую же ночь!

Я поднял ладонь, прерывая этот разгорающийся консилиум по перемыванию моих косточек:

— Так, девушки, у нас сейчас есть проблема куда серьезнее ночных разборок с местной бандой, наемников Бездны, приглашения от лучшего Оценщика города на разговор.

— Что…? — ахнула Вика и поперхнулась воздухом, но всё-таки решила замолчать и дослушать.

— Меня куда больше интересует, почему из всего этого букета я начисто забыл ровно одну деталь. Тот самый эпизод, который запросто может обернуться для меня полноценной войной с собственным родом. Не помню вообще ничего, от слова «совсем». Это как вообще понимать⁈

Вика на секунду зажмурилась, явно заставляя себя выдохнуть и подавить первый порыв засыпать меня десятком встречных вопросов. Она взяла паузу, сжала кулаки и спросила самое главное:

— И что именно ты забыл? — нахмурилась она, уставившись на меня въедливым, тяжёлым взглядом.

— Что именно я написал отцу… — коротко отрезал я и на несколько секунд замолчал, прикидывая в голове реальный масштаб бедствия. Затем перевел взгляд на трактирщика. — Фёдор Ильич.

— Да, Артём Родионович? — Стужев за стойкой вытянулся в струнку и напрягся так сильно, что кружка в его пальцах жалобно скрипнула.

— Настойка вернула мне память обо всём, кроме этого эпизода, — отчеканил я, не спуская с него глаз. — Объясни мне понятным языком, как так вышло. Если это бракованное снадобье, я хочу знать заранее, что ещё у меня выпало из головы.

Стужев виновато развёл руками:

— Артём Родионович, вполне возможно, вы вчера писали на какой-то специальной бумаге с чарами, которые конфликтуют с действием настойки. Ничего другого я, если честно, предположить не могу.

Я откинулся на спинку лавки и стал гонять в голове эту версию. А ведь трактирщик прав. Стужев со своим зельем вряд ли накосячил, настойка отработала нормально и действительно вернула память о прошедшей ночи. Значит, проблема была именно в самом письме.

Пока я обдумывал эту мысль, в памяти всплыла одна ключевая деталь. Я отчётливо вспомнил, как на автопилоте доставал из внутреннего кармана специальную бумагу Великих Домов. Ту самую, где текст способен прочитать только твой прямой кровный родственник.

И вот на этой мелочи пазл моментально сложился.

Видимо, настойка попыталась с боем вытащить из башки всё подряд, а магия защищённого бланка расценила это как стороннее вмешательство и просто заблокировала зелью доступ к памяти о содержании текста. Получился чистый конфликт алхимии и магии крови.

Ну да ладно, тут оставалось только довериться самому себе. Судя по воспоминаниям, совсем уж откровенных глупостей я не совершал, мебель в заведении не ломал и на коменданта с голыми кулаками не бросался. А значит, в том послании вряд ли было что-то в духе: «Бать, ты меня достал, выходи один на один, помашемся на огне». На такое даже у пьяного меня фантазии бы не хватило. Наверное…