Книга Рожден, чтобы любить тебя, страница 75 – Элоиза Джеймс

Лавиния редко видела, чтобы Парт смеялся; она затаила дыхание, и у нее даже закружилась голова.

— Вы должны признать, что обычным людям трудно состязаться с человеком, который борется с гигантским кальмаром и укрощает его или карабкается на высокую гору только для того, чтобы водрузить там флаг!

— Может, вас устроит жеребец вместо осьминога? — спросил он. Его глаза смеялись.

— Меня бы устроило путешествие в Китай. Моя любимая книга лорда Уайльда — самая первая, где вы с ним путешествуете вместе.

— Мы были молодыми болванами, — сказал Парт. — Как почти любой восемнадцатилетний мужчина.

— Но поездка в Китай имела смысл! Вы привезли в Англию чай-пе-ко^[3], кстати, мой любимый сорт.

— Смысл книг Аларика — его странствия, — сказал Парт, подливая Лавинии вина. — Они увлекают людей.

— Да, я перечитываю их снова и снова, — сказала Лавиния. Она смотрела на последний кусочек цыпленка. Было бы странно есть цыпленка после пудинга.

Парт взял оставшийся кусочек и стал нарезать, разрешив таким образом ее затруднение.

— Почему?

— Почему? — Никто еще не задавал ей этот вопрос, да и сама она никогда его себе не задавала — ответ казался очевидным. Она обожала лорда Уайльда, как почти все женщины в королевстве. — Наверное, потому, что Уайльд — автор книг, как вы понимаете, — может делать, что угодно и поехать, куда заблагорассудится. Подразумевается: если ему становится скучно, он просто переходит к следующему приключению.

— Поэтому каннибалы, изображенные в пьесе «Влюбленный Уайльд», — это глупо и неправдоподобно. — Парт разрезал последний кусочек цыпленка, убрал пустые вазочки и поставил блюдо с цыпленком на освободившееся место. — Аларик не мечтал быть сваренным в котле. А еще он никогда бы не стал подвергать риску тех, кого любит, чтобы их убили какие-то дикари.

— Я не могу есть цыпленка после сладкого, — сказала Лавиния, совершенно сбитая с толку. — Я думала, его собираетесь съесть вы.

— Нет, вы.

Он спокойно выдержал ее взгляд и не отпускал, пока до нее не дошло, как чудесно пахнет этот цыпленок. Давно ей не попадалось ничего такого, что пахло бы так вкусно.

— Вы деспот, — заметила она, надкусывая ломтик.

— У меня восемь разных предприятий.

— Восемь? — Лавиния бросила на него взгляд искоса. — Вы, конечно же, преувеличиваете.

— Я никогда не преувеличиваю, — сказал Парт, начиная чистить яблоко. Плод был слегка сморщенным, будто созрел еще в прошлом году, но тоже источал чудесный аромат. — Да, это для вас, — сказал он, поймав ее взгляд.

— Мне нужно наконец полностью выздороветь, — радостно воскликнула Лавиния. — Хотя будет ужасно снова переделывать мои платья по фигуре. И вряд ли возможно, учитывая, сколько ткани мы срезали.

— Мы?

— Я и моя горничная, — пояснила Лавиния. — Мы с Энни постепенно перешиваем весь мой гардероб.

Он бросил на нее озабоченный взгляд:

— Если вам не хватает слуг в отсутствие вашей матушки, Лавиния, я буду рад помочь.

— Прошу вас, поймите: мне очень нравится шить. То есть я даже люблю это занятие. Я столько узнала о том, как сделать так, чтобы женщина почувствовала себя красавицей.

— Женщина либо привлекательна, либо нет, — возразил Парт, обнаруживая типично мужское невежество.

Лавиния снисходительно улыбнулась.

— Неправда. Например, модистка при помощи китового уса, подкладки и вытачек сделает из любой женской груди произведение искусства. — Слишком поздно спохватилась она, что невольно предложила ему посмотреть на ее грудь, но Парт, как всегда, не дрогнув, смотрел ей только в лицо.