Книга Рожден, чтобы любить тебя, страница 50 – Элоиза Джеймс

— Пустите меня.

Это он тоже будто не услышал, еще сильнее сжав ее плечи.

— Лавиния, с вами что-то не то. У вас болезненный вид. Вы должны показаться врачу.

— Ради всего святого! — воскликнула она. — Мы оба знаем, Парт, что вы не находите меня привлекательной, но не надо же так занудствовать! Многие, очень многие говорили мне, что теперь я стала красивее, чем была, когда дебютировала.

— Они ошибаются, — спокойно заметил Парт.

У нее внутри все сжалось.

— Именно то, что приятно слышать любой женщине, — зло сказала она.

— Почему вы считаете, будто я не нахожу вас привлекательной? — рявкнул Парт.

Дождевые капли потекли по ее лбу, когда она подняла к нему лицо:

— Не думаю, что нам нужно перечислять доказательства. Послушайте, я всего лишь немного похудела после того, как заболела. Через несколько месяцев все вернется на круги своя.

Его глаза прожигали ее насквозь. Беда была в том, что даже сейчас, когда Парт сжимал ее плечи — то есть дело было не только в этом, — даже сейчас, под дождем, она чувствовала себя в безопасности потому, что он был рядом. Она снова повела плечом, поворачиваясь к задней двери магазина Фелтона.

Но он рывком вернул ее обратно:

— Какого черта вы считаете, что я не нахожу вас привлекательной?

Лавиния застыла.

— В этом городе нет мужчины, который не пожирал бы вас жадным взглядом, Лавиния. — Его лицо превратилось в маску, а глаза горели желанием.

Да, желанием.

Его губы коснулись ее губ, а язык оказался глубоко у нее во рту, прежде чем до нее дошел смысл его слов. Их мокрая одежда с характерным шлепком слиплась, когда он провел рукой по ее спине и крепко прижал к себе, точнее, к нижней части своего тела.

То, что она ощутила… ошибки быть не могло. Твердое… мужское достоинство. Благовоспитанным леди не полагалось испытывать такое.

Лавиния никогда прежде не сталкивалась… с этим. Ее предыдущие четырнадцать поцелуев были вежливыми и невыразительными — но все познается в сравнении! Ей следовало возмутиться. Может быть, залепить ему пощечину. Но вместо этого ее тело предательски пыталось прижаться к Парту еще сильнее. Из ее груди вырвался тихий стон.

И тогда он стал целовать ее жадно и напористо. Это был не поцелуй джентльмена; это был чувственный поцелуй неприкрытого вожделения.

На его губах был вкус дождя. Но она чувствовала также и отчаяние, и желание, то же самое желание, что горело в ней самой, заставляя дрожать с головы до пят и обвивать руками его шею и прижиматься к нему всем телом так, как ни к кому другому раньше.

С прочими поклонниками Лавиния никогда не увлекалась. Они ее целовали, но она просто наблюдала, каково это, когда тебя целуют. Но на сей раз она уступила. Она отдалась эмоциям. Сдалась на волю победителя из страха, что в противном случае он перестанет ее целовать. Как будто это означало для нее буквально голодную смерть.

Именно так, когда он, вскрикнув, резко оторвался от ее губ.

Лавиния открыла глаза. Слишком ошеломленная, чтобы хвататься за остатки собственной гордости, она рассматривала его лицо. Его кожа была более теплого смуглого оттенка, чем у большинства джентльменов; она никогда не видела, чтобы Парт краснел от гнева или стыда. Но сейчас смуглый оттенок его кожи сделался почти бронзовым.

— Зря вы это сделали, — тихо сказала она, делая шаг назад. Ее сердце билось так, что, казалось, подступило к самому горлу.