Книга Рожден, чтобы любить тебя, страница 151 – Элоиза Джеймс

Но Лавиния никак не могла представить, чтобы жених — когда невеста появилась в часовне, особенно невеста, которая однажды уже сбежала из-под венца — был бы так переполнен счастьем. То есть переполнен настолько, что едва не убежал от алтаря навстречу женщине, завладевшей его сердцем.

В этом случае невесте пришлось бы остановиться и улыбнуться. И никто из присутствующих не стал бы рассматривать ее платье: они были бы слишком заняты — аплодировали, смеялись и утирали слезы.

Даже Лавиния забыла про платье, пока Диана и Норт наконец не встали у алтаря. Но затем она увидела его, сквозь дымку слез. Невеста и жених испытали столько боли до этого момента! А сейчас, в конце концов, они были в окружении обожающей их семьи и множества гостей, кое-кто из которых вздыхал от зависти.

Сердце Лавинии переполняли радость и благодарность, и ей даже пришлось на миг закрыть глаза, чтобы вернуть себе самообладание.

А когда она открыла глаза, ее взгляд инстинктивно упал на стоящего напротив Парта. Он смотрел на нее — и жадно, и благоговейно.

Он казался ее королем.

И он выглядел счастливым.

Как влюбленный.

Он кивнул ей, и по его губам она прочла два слова:

— Миленькое платье.

Никак не предполагалось, что во время церемонии бракосочетания кто-нибудь станет смеяться. Но Лавиния не смогла сдержать смех, а потом и Диана засмеялась, и в конце концов викарий был вынужден начать снова:

— Возлюбленные друзья, мы собрались вместе перед лицом Бога и перед лицом его паствы, чтобы соединить этого мужчину и эту женщину священными узами брака, который является почетным состоянием и, следовательно, совершается отнюдь не необдуманно, легкомысленно или беспричинно, для удовлетворения плотского вожделения и аппетитов человека.

Бурное хихиканье, разразившееся при этих словах, раздалось не в устах Лавинии. Шумно веселились молодые Уайльды, которые сидели на передней скамье.

Но никто не смеялся, когда Норт взял руки Дианы в свои и посмотрел на нее глазами, которые светились счастьем.

— Я, лорд Роланд Нортбридж Уайльд, беру тебя, мисс Диана Белгрэйв, чтобы отныне быть с тобой в радости и в горе, в богатстве и бедности, в болезни и в здравии, любить и лелеять, пока смерть не разлучит нас.

Бал-маскарад, замок Линдоу

В тот же вечер

Маскарадные балы в Линдоу всегда славились как события, которые люди потом вспоминали всю жизнь. Замок был словно создан для веселых вечеров, когда бальный зал наполняла музыка скрипок, в гостиных толпились занятые оживленной беседой гости, обмахивающиеся расписными веерами, а шушукающиеся парочки уединялись в альковах. И кто-то неизбежно попадал в плен любви или похоти, со всеми последствиями, которые тут подразумевались: счастливый брак, погибшая репутация, разбитое сердце.

Но это еще не все. Юные леди готовили свой туалет, дрожа от предвкушения. В восторге пребывали и те, у кого не было ни алмазной броши, чтобы выставить напоказ, приколов к груди, ни жемчугов, чтобы украсить свои плечи.

Костюм скрывал и богатство, и положение своего обладателя. Если дама роняла веер, его мог подхватить кто угодно… к примеру, виконт. Или сын герцога. Даже один из знаменитых Уайльдов!

Но те, кто сопровождал этих молодых леди, были настроены более скептически. Особенно матери, которые обычно подпирали стены бального зала, с предостерегающим выражением лица наблюдая за своими дочерями. И как бы ни хватались они за нюхательные соли — или капли ла-уданума, — их драгоценные подопечные вполне могли принять приглашение на танец от распутного повесы или нищего третьего сына.