Книга Рожден, чтобы любить тебя, страница 114 – Элоиза Джеймс

— Клеопатра была требовательной женщиной. Цезарь не мог ее удовлетворить, и она ушла к Марку Антонию. Или, может быть, наоборот.

Лавиния обхватила ладонями тугие мышцы на его талии. Улыбка сползла с его лица.

— Клеопатра была из таких женщин, которые знают, чего хотят, — с улыбкой возразила она. — А еще она умела изысканно одеваться.

— Сейчас не время обсуждать одежду, — проворчал Парт. — Лавиния, вы уверены?

Она кивнула.

Обхватив ее обеими руками, он скользнул внутрь уверенным движением бедер.

Судорожный вздох Лавинии перешел в глубокий стон.

Но вскружило ей голову именно выражение его глаз. Она ахнула, когда он медленно склонил голову, и их губы встретились. Их тела встретились в порыве страсти и двигались в слаженном бесстыдном ритме. Но поцелуй? Он был нежным и… почтительным.

Лавиния знала, что Парт хочет ее. Что любит смеяться вместе с ней. Но этот поцелуй — он был из тех, которые мужчина дарит только той, кем искренне восхищается. И на то есть причины. Лавиния стонала, сгорая от страсти, но даже в блаженном забытьи сердце ее невольно отмечало и то, каким нежным был его взгляд, и то, как большие пальцы его рук гладили ее лоб.

Мужчины поклонялись Лавинии с того дня, как она дебютировала в свете. Как и предполагалось, они влюблялись в нее и даром изводили бумагу, описывая ее глаза и кожу. Они приглашали ее на танец или на прогулку.

Но они так и не сумели ее узнать. Вероятно, в том была виновата она сама. Она никому и не открывалась в достаточной мере, поскольку считала себя пустышкой.

Но то, как смотрел на нее Парт, как он целовал ее…

Он как будто заглянул глубоко в ее душу и увидел, как она боится быть нелюбимой. То есть недостойной любви.

Ее дыхание становилось все более частым, она начала смыкать бедра, приближая жаркую бурю невыразимого восторга.

Не может быть, чтобы она запомнила правильно. Не может быть…

Но это было оно.

Застыв на мгновение всем телом, она закричала. Парт со сдавленным стоном откинул голову назад, заставляя ее нестись вперед, туда, где одна волна наслаждения сменяла другую, пока не накрыла их обоих.

Потом он лежал на спине, судорожно дыша. Лавиния, уткнувшись лицом в его плечо, провела ладонью по его потному телу, чувствуя, как смешиваются в ее душе робость и любовь.

Но она молчала. Она не могла произнести этих слов — «Я люблю вас».

Даже если это было правдой.

Когда они будут помолвлены по-настоящему… когда он узнает правду о ее матери. А тем временем она думала, как дорого ей и его сбившееся дыхание, и блестящая от соленого пота кожа, и жадный взгляд в тот момент, когда он потерял над собой контроль и волна наслаждения накрыла ее с головы до пят.

Все смешалось в ее голове, но главной ее мыслью был тот его взгляд во время поцелуя. Лавиния приподнялась на локте.

— Вы путешествовали в Китай; неужели вы не подумали, что можно заехать и в Индию?

— Мой дом — Англия.

— Да, но и Индия тоже ваша родина. Может быть, у вас там есть родные.

Парт молча смотрел в потолок. Лавиния села, чтобы можно было видеть его лицо. Наконец она спросила:

— Что вы помните о своих родителях?

— Я очень боялся, что забуду их, — сказал Парт, когда Лавиния уже не ждала ответа. — Тетя Ноув знала, что я не могу заснуть, и на третью ночь после известия о смерти родителей она пришла в детскую хорошо за полночь.