Книга Последний гамбит, страница 49 – Дженнифер Линн Барнс

— Пинцет? – Джеймсон принес мне инструмент, его плечо коснулось моего.

Пилка. Пинцет. Лупа.

Пилка. Пинцет. Лупа.

Пот струился по моим вискам к тому времени, когда мне наконец удалось зафиксировать пинцет на краю чего-то. Полоска черной бумаги.

— Я не хочу порвать ее, – сказала я Джеймсону.

Его зеленые глаза встретились с моими.

— Не порвешь.

Я медленно вытащила полоску. Она была не больше предсказания из печенья. И на ней золотыми чернилами и хорошо знакомым мне почерком были написаны слова.

В единственном сообщении, которое Тобиас Хоторн оставил мне до этого, он просил у меня прощения. Теперь к тем словам я могла добавить еще два.

Я повернулась к Джеймсону и произнесла их:

— Не дыши.

Человек перестает дышать, когда восхищен или напуган. Когда прячется и любой звук может выдать его. Когда мир вокруг него в огне, а он сам окутан дымом.

Мы с Джеймсоном изучили каждый датчик дыма в Доме Хоторнов.

— Ты улыбаешься, – отметила я, недовольная тем, что в последнем датчике мы тоже ничего не нашли.

— Я люблю трудные задачки. – Джеймсон бросил на меня взгляд, который напомнил мне, что я была для него непростой задачкой. – И, может быть, я чувствую ностальгию по субботним утрам. О моем детстве можно сказать что угодно, кроме того, что было скучным.

Я мысленно вернулась к балкону.

— Ты не возражал, что тебя сталкивали с братьями? – спросила я. С Грэйсоном? – Что тебя заставляли соревноваться.

— Субботнее утро было другим, – сказал он. – Головоломки, азарт, внимание старика. Мы жили ради этих игр. Может быть, не Нэш, но Ксандр, Грэйсон и я – да. Черт, Грэй даже иногда расслаблялся, потому что в играх не вознаграждали за совершенство. Мы с ним объединялись в команду против Нэша. Все остальное, что сделал наш дед – все, что он дал нам, все, чего он ожидал от нас, – сводилось к вылепливанию из нас, следующего поколения Хоторнов, кого-то особенного, выдающегося. Но эти игры по утрам в субботу должны были показать нам, что мы уже были такими.

Особенными, подумала я. И частью чего-то. Это был «зов сирены» игр Тобиаса Хоторна.

— Ты думаешь, поэтому твой дед оставил для меня эту игру? – спросила я.

Миллиардер установил, что моя игра начнется тогда, и только тогда, когда я встречу Иви. Знал ли он, что я начну сомневаться в его монаршем решении выбрать меня в тот момент, когда она появится? Хотел ли он показать мне, на что я способна?

Что я особенная?

— Я думаю, – пробормотал Джеймсон, смакуя слова, – что мой дед оставил три игры, когда умер, Наследница. И первые две рассказали нам кое-что о том, почему он выбрал тебя.

* * *

Не дыши. Той ночью мы не разгадали подсказку. Следующий день был понедельником. Орен разрешил мне ходить на учебу, пока он находился рядом. Я могла бы сослаться на болезнь и остаться дома, но не стала этого делать. Моя игра доказала эффективность отвлечений, но Тоби все еще был в опасности, и ничего не могло надолго отвлечь меня от этого.

Я пошла в школу, потому что хотела, чтобы журналисты – которых мой противник так любезно натравил на меня, как собак, – сфотографировали меня с высоко поднятой головой.

Я хотела, чтобы человек, который похитил Тоби, понял, что меня не сломить.

Я хотела заставить его сделать следующий, черт возьми, шаг.

Я провела перерывы между занятиями в архиве – вычурное название «библиотеки» в Хайтс-Кантри-Дэй. Я почти закончила домашнее задание по математике, которое игнорировала в течение долгих выходных, когда вошла Ребекка. Орен пропустил ее.