Книга Последний гамбит, страница 47 – Дженнифер Линн Барнс

Но она молчала.

— Что он имеет в виду под уликами, которые он выкрал? – голос Иви разнесся по пустому крылу Тоби. – Уликами чего?

— Думаю, усыновления, – ответила я. – Он вел на стенах дневник невидимыми чернилами. Здесь все еще осталось несколько ультрафиолетовых ламп с тех пор, как мы их читали. Я включу их и выключу свет.

Иви протянула руку, чтобы остановить меня.

— Могу я остаться одна?

Я не ожидала этого, и моей первой реакцией было сказать «нет».

— Я знаю, что у тебя есть такое же право находиться здесь, Эйвери, или даже больше прав. Это ведь твой дом, верно? Но я просто… – Иви покачала головой и опустила взгляд. – Я не похожа на свою маму. – Она потеребила кончики волос. – В детстве она сама коротко стригла мне волосы – под уродливый неровный горшок. Она объясняла это тем, что просто не хотела с ними возиться, но, когда я стала старше, сама начала ухаживать за своими волосами и отрастила их, она проговорилась, что отрезала их потому, что ни у кого в нашей семье не было таких волос, как у меня. – Иви глубоко вздохнула. – Ни у кого не было таких глаз. Или хоть одной такой же, как у меня, черты. Никто не думал, как я, не любил то, что нравилось мне, не чувствовал то же самое. – Она сглотнула. – Я съехала от них, как только мне исполнилось восемнадцать. Вероятно, они бы выставили меня за дверь, если бы я не сделала этого. Спустя несколько месяцев я убедила себя, что, возможно, у меня есть другая семья. Я сделала тест ДНК – из тех, которые присылают по почте. Но… никаких совпадений с кем-либо.

Даже дальний родственник Хоторнов не передал бы свою ДНК в одну из этих баз данных.

— Тоби нашел тебя, – мягко напомнила я Иви.

Она кивнула.

— На самом деле он тоже не сильно похож на меня. И непросто сблизиться. Но это стихотворение…

Я не стала заставлять ее еще что-либо объяснять.

— Я поняла, – сказала я. – Все нормально.

Выходя за дверь, я подумала о своей маме и о том, как мы были похожи. Она дала мне стойкость. Улыбку. Цвет волос. Склонность охранять свое сердце, но и способность, если я открою его, любить яростно, глубоко, честно.

Бесстрашно.

Я нашла Джеймсона на скалодроме. Он был наверху, где углы становились опасными, его тело, казалось, держалось на стене только усилием его воли.

— Твой дед оставил для меня игру, – негромко сказала я, но он услышал меня.

Не колеблясь ни секунды, Джеймсон спрыгнул со стены. Он был слишком высоко. Воображение нарисовало мне, что он неправильно приземлится. Я прямо услышала, как ломаются кости. Но, как и в первую нашу встречу, он аккуратно присел в конце прыжка.

Он встал, и стало очевидно, что с ним все в порядке.

— Я ненавижу, когда ты так делаешь, – напомнила я.

Джеймсон ухмыльнулся.

— Возможно, в детстве я был лишен материнского внимания, если только не истекал кровью.

— Скай замечала, когда ты истекал кровью?

Джеймсон слегка вздрогнул.

— Иногда. – Всего на долю секунды он заколебался, затем шагнул вперед. – Прости за прошлую ночь, Наследница. Ты даже не сказала Таити.

— Ты не обязан извиняться, – сказала я. – Просто спроси меня об игре, придуманной твоим дедом, которую должны были отдать мне, если я когда-нибудь встречусь с Иви.

— Он знал о ней? – Джеймсон пытался осмыслить мои слова. – Сюжет усложняется. Как далеко ты продвинулась в игре?