Книга Братья Хоторны, страница 80 – Дженнифер Линн Барнс

«Лорд Реннер держит пари с мистером Дауни, четыреста против двухсот, что старый Митч умрет весной (весной считается вторая половина марта, весь апрель, весь май и первая неделя июня)».

«Мистер Фоссэ держит пари с лордом Хардингом на пятьдесят пять, что мужчина, имя которого они оба договорились держать в тайне, заведет себе третью любовницу еще до того, как его жена родит их второго ребенка».

Неудивительно, что книга такая большая. В ней записаны все случайные пари, заключенные в «Милости дьявола», – или, по крайней мере, в этой комнате. Политические итоги, общественные скандалы, рождения и смерти, кто на ком женится, когда, в какую погоду и с какими гостями.

Джеймсон перешел к последним записям.

— Существуют ли какие-то правила по этим пари? – спросил он у бармена.

— В этой комнате пари заключают на долгосрочные результаты, от трех и более месяцев. Если пари на более короткий срок, вам нужна книга из соседнего помещения. Вы можете заключать пари на что угодно – главное, чтобы нашелся тот, кто его примет. И учтите, что все ставки будут выполнены.

Джеймсон поднял глаза. По сравнению с рингом, посетителей в этом зале было немного, но каждый присутствующий мужчина – и одна женщина – прислушивались к его разговору с барменом, некоторые даже не старались скрыть свой интерес.

Один мужчина лет тридцати встал и пересек комнату.

— Я поставил бы десять тысяч на то, что этот парень покончит с собой до того, как ему исполнится тридцать. Есть желающие?

Встал еще один мужчина.

— При условии, что смерть наступит не от болезни, а в результате его собственных действий, я принимаю пари.

Джеймсон не обращал на них внимания. Он поймал взгляд Эйвери, мысленно советуя ей сделать то же самое. Когда пари было записано и поставлены подписи, Джеймсон посмотрел на кольцо бармена. А потом на зеркало позади полок с алкоголем. Если проприетар и наблюдал за ними, то только так.

Джеймсон задумался, какое пари сможет гарантировать ему приглашение на Игру. Ему вспомнился совет Зеллы. Нужно либо удивить, либо завлечь, либо стать угрозой – либо все одновременно.

В этот самый момент из-за черных штор вышел Рохан. Его лицо было не так разбито, как у Джеймсона, и он дер-жался лучше – шел так, словно его ребра вообще не болели.

«Это поражение уничтожило тебя», – подумал Джеймсон, слегка скривив губы.

— Если бы я был членом клуба, – сказал Рохан, и, хотя говорил он негромко, слова его прозвучали четко и ясно, – я поставил бы на то, что мисс Грэмбс расстанется с ним в течение года. – Он встретился взглядом с Джеймсоном. – Без обид.

— Все в порядке, – ответил Джеймсон.

— Ничего не в порядке, – сказала Эйвери Рохану, прищурившись.

Джеймсон улыбнулся так, словно его челюсть совсем не болела.

— Я готов поспорить на пятьдесят тысяч фунтов, что проприетар выберет в качестве наследника кого-то другого, а не фактотума.

Иногда Джеймсон сам не знал, откуда ему известны те или иные вещи. Глаза Рохана блеснули, значит, он угадал: Рохан еще не назван наследником.

Он все еще проходил проверку.

— Я приму пари, – сказал мужчина, который ставил на то, что Джеймсон совершит самоубийство. – Похоже, ты в этом хорош.

— Так и есть, – ответил Джеймсон и снова посмотрел сначала на кольцо бармена, а затем на зеркало. Удиви. Завлеки. Стань угрозой. – И я ставлю еще пятьдесят тысяч на то, что проприетар уже умирает. Я даю ему… скажем, два года.