Книга Братья Хоторны, страница 77 – Дженнифер Линн Барнс

— Оставайся лежать.

Джеймсон рассмеялся. Смех получился грубым и искаженным, так что Рохана можно простить за то, что он не услышал в нем подлинного юмора.

Хоторны никогда не сдаются.

Джеймсон и сам нанес несколько неплохих ударов. У Рохана разбита губа, ребра тоже все в ссадинах. Единственное преимущество фактотума – пока еще не заплывшие глаза.

Джеймсон заставил себя согнуть колени и поджать их. Его ладони уперлись в пол. Он дышал сквозь боль, сконцентрировавшись на ней, набираясь от нее сил, а потом поднял голову. Толпе он наверняка казался сумасшедшим.

Одна нога, вторая.

Рохан вернулся в свой угол, в его темно-карих глазах мелькнуло что-то типа сожаления.

«Он сильнее меня, – подумал Джеймсон. – Но я был быстрее». «Был» – в прошедшем времени. Если он использовал те приемы, которыми овладел в детстве, то стиль Рохана не поддавался описанию.

Фактотум каждый раз словно боролся за выживание.

Есть только один способ противостоять подобным инстинктам, учитывая, что травмы замедляли его: прекратить пытаться. Джеймсон не мог предугадать следующий ход Рохана, не мог сравниться с ним по силе и по изворотливости. «Если буду бороться за выживание, я проиграю». Можно выстоять лишь на желании умереть.

Без страха. Без боли. Меньше стратегии – и больше риска.

Он побежал прямо на Рохана, опустив голову. Оказаться в пределах его досягаемости. Как раз перед тем как они столкнулись, Джеймсон выбросил правый локоть вверх, ударив фактотума под подбородок. Рохан выдержал удар и нанес встречный, но Джеймсон едва почувствовал его, потому что удар локтем – отвлекающий маневр.

Его вторая рука обхватила Рохана за шею сзади.

* * *

Рохан упал. Для зрителей это выглядело как нокаут, но не для Джеймсона. Он видел напряжение в ладонях фактотума, дрожь, поднимающуюся по его рукам. В любую секунду Рохан мог снова подняться.

Но он этого не сделал.

Джеймсон посмотрел в толпу и увидел, что проприетар смотрит прямо в глаза своего подчиненного. Он отдает приказ.

Рохан остался лежать.

Джеймсон сошел с ринга, едва держась на ногах. Эйвери мгновенно оказалась рядом, поддерживая его с одной стороны, кто-то встал с другой.

Зелла.

— Если запачкаешь мое платье кровью, – предупредила герцогиня, – я тебя уроню.

— Пятна крови, – заплетающимся языком вымолвил Джеймсон и улыбнулся, отчего у него заболело все лицо, – тот самый момент, после которого аутсайдеры больше не держатся вместе.

Эйвери притянула его ближе к себе.

— Я сказала твоим братьям, что с тобой все в порядке, – ворчала она. – Я пообещала Грэйсону, что ты не станешь впутываться в неприятности! А Нэш? Да он убьет тебя! И меня тоже.

— Либби не позволит ему. Убивать плохо, маффины – хорошо.

Джеймсон, не обращая внимания на боль, повернулся, ища в толпе проприетара, но того уже и след простыл. А когда он оглянулся на ринг и его голову чуть не разорвало от боли из-за этого, оказалось, что Рохан тоже пропал.

— Это негласное правило: если кто-то выстоит против бойца клуба двадцать раундов, клуб сдается.

Для человека, который совсем недавно стал членом «Милости дьявола», Зелла ужасно много знала о его негласных правилах. Она проводила их с Эйвери в атриум, потом в проход под бархатными занавесками – «Похоть» – и вверх по винтовой золотой лестнице. Теперь они втроем находились в комнате, каких Джеймсону еще не доводилось видеть. Кровать была просто огромной. Джеймсон, лежащий ничком на кровати, мог уловить на потолке глубокого темно-синего цвета их чуть размытые отражения. Пол, на котором стояли Зелла и Эйвери, выложен из круглых гладких камней, он успел ощутить его тепло все еще босыми ногами.