Книга Братья Хоторны, страница 122 – Дженнифер Линн Барнс

— Ты вообще ничего не боишься! – Эмили перекинула волосы через плечо. – Даже когда следовало бы.

Джеймсон посмотрел на Грэйсона, потом опять на Эмили. Она и ее сестра Ребекка – единственные дети не из семейства Хоторн, которым позволялось находиться по эту сторону ворот столько, сколько им хочется. Братья. Сестры Лафлин. В этом что-то было.

— Я поцелую тебя, – храбро предложил Джеймсон.

Эмили шагнула к нему.

— Давай!

И он поцеловал. Его первый поцелуй – и ее. Эмили улыбнулась. А потом повернулась к Грэйсону.

— А теперь ты.

Джеймсон почувствовал, как брат бросил на него быстрый взгляд.

— Не могу, – сказал Грэйсон.

— Не могу. Не должен. Но все равно сделаешь. – Эмили коснулась рукой лица Грэйсона, и Джеймсон наблюдал, как девчонка, которую он только что поцеловал, почти касалась губами губ его брата.

Джеймсон не позволил себе отвернуться, когда Грэйсон тоже ее поцеловал. Их поцелуй, как ему показалось, длился дольше. Намного дольше. Когда они наконец отстранились друг от друга, Эмили уставилась на Грэйсона. Она просто стояла и смотрела на него. А потом запрокинула голову и засмеялась.

— Это как игра в «бутылочку»… только без бутылочки!

Похоже, она собиралась снова поцеловать Грэйсона.

— Вот вы где, мальчики! – раздался низкий, бархатный голос Тобиаса Хоторна, который как раз карабкался в домик на дереве. – Праздник вам не по душе?

Джеймсон среагировал первым.

— Ты подтасовал результаты в ярмарочных играх! – обвинил он дедушку. Собственно, именно поэтому он и предпочел отсидеться в домике на дереве.

— Так выиграй заново, – ответил Старик. Он посмотрел сначала на Джеймсона, затем на его брата и наконец на Эмили. Его проницательный взгляд, казалось, не упускал абсолютно ничего.

— О том, что ты только что услышал… – начал Грэйсон.

Тобиас Хоторн поднял руку.

— Эмили. – Он ласково взглянул на девочку. – Твой дедушка ждет тебя внизу в гольф-каре. Твоя мать вот-вот вызовет Национальную гвардию.

— Тогда, я думаю, мне пора идти. Но не волнуйтесь, мистер Хоторн… – Эмили снова посмотрела на Джеймсона, затем на Грэйсона, задержав на нем взгляд. – С моим сердцем и его дефектом все в порядке.

Старик больше не произнес ни слова, пока Эмили не уехала. В домике висело тягостное молчание. Скорее всего, так и задумано, но Джеймсон и Грэйсон оба знали, что лучше не нарушать его.

Наконец Тобиас Хоторн взял за плечи каждого из внуков и развернул их к ближайшему окну домика на дереве.

— Посмотрите туда, – приказал им Старик. Джеймсон наблюдал, как в небе взорвались золото и пурпур и всполохи света спускались вниз, напоминая очертания плакучей ивы.

— Волшебно, правда? – прошептал их дед.

Джеймсон услышал слова, которые остались невысказанными: «Я даю вам, ребята, все, и единственное, что прошу взамен, – это целеустремленность».

— У меня не было братьев, – заговорил Тобиас Хоторн, когда очередной залп фейерверка окрасил небо в красный, белый и синий. – У меня не было того, что есть у вас четверых. – Руки Старика все еще лежали у них на плечах. – Никто другой никогда не поймет тебя так, как понимают твои братья. Никто. Вы вчетвером против всего мира, и так будет всегда.

— Семья превыше всего, – Грэйсон произнес эти слова, и Джеймсон уже только по тому, как он их произнес, понял, что ему их уже говорили.