Книга Маленькая жестокая правда, страница 128 – Дженнифер Линн Барнс

— А что, ты хочешь попасть в фильмы для взрослых? – пошутила я.

— Очень смешно, – ответила Лили и тут же стала серьезной. – Я даже не знаю, куда мне теперь идти или что делать.

Ее голос был хриплым, она тяжело дышала.

— Я неделями пыталась отгородиться от этих мыслей, а потом, когда снова впустила их в свою голову, поняла, что хочу начать все сначала. Я должна была убежать и найти себя, Сойер. Даже когда я говорила, что хочу покончить со всем, я все равно пыталась быть похожей на нее. Я все равно стремилась подражать своей маме.

— Если это тебя утешит, – сказала я, – я провела лето, пытаясь не быть похожей на свою. Я столько раз видела, как она влюблялась, и всегда безответно. – Я закрыла глаза. – Так что все это лето я старалась не влюбиться в Ника. Он обвинил меня в том, что я всегда живу одной ногой за порогом. Он сказал, что я та, кто спасается бегством, а с тобой все будет в порядке.

— Пожалуй, мы его сделали, – сказала Лили с горечью и то ли смеясь, то ли плача. – И кстати, мама никуда не сбегала. Она не находила себя. Все эти годы она просто притворялась.

Я пыталась придумать слова, чтобы хоть как-то облегчить ее боль.

— Это не было притворством, Лили.

— И это самая жесть, не находишь? Она действительно любит меня.

Лили помолчала.

— Она никогда бы не причинила вреда тебе, Сэди-Грэйс или Кэмпбелл. Даже если бы Лилиан не появилась. Я верю в это, Сойер.

— Но она сделала больно тебе.

Лили снова помолчала.

— Как и все они.

Ее отец. Тетя Оливия. Ана, которая родила ее и отдала, взяв взамен деньги.

Мне очень хотелось сказать ей что-нибудь правильное, но в голову ничего не приходило. Поэтому я произнесла:

— Есть один клуб.

Лили вопросительно выгнула бровь.

— Клуб под названием «Я обязана своим существованием дурацкому пакту о беременности». Я его основательница.

Лили была вторым участником. Мне нужен был кто-то, кто понимал бы меня. Кто-то, с кем я могла бы говорить по душам. И все это время это была она. Ник оказался прав. Мне не требовалась запасная семья, или план отступления, или десять слоев защиты вокруг сердца.

Пора было перестать корчить из себя всезнайку, потому что на самом деле я ничегошеньки не знала.

— А в клубе «Я обязана своим существованием дурацкому пакту о беременности» проводят посвящение? – спросила меня Лили после нескольких минут молчания. – Потому что на тебе все еще надета эта дурацкая накидка.

Четыре месяца спустя…

Свистеть в адрес Лили было ошибкой, которую большинство клиентов бара «Холлер» совершали лишь раз.

— Я что, прихожу к вам на работу и улюлюкаю вам? – спросила она мужчину, который смотрел на нее через стойку. – Нет, я так не делаю. А вы бы позволили, чтобы кто-то так обращался с вашей дочерью или сестрой? Нет!

— Милашка, – протянул мужчина. – Ты слишком напряжена. Как насчет того, чтобы немного расслабиться?

— Хочешь, я разберусь? – предложила я.

Лили покачала головой.

— Мои родители воспитали меня как леди, – чопорно сказала она. – Но теперь я леди, которая знает много интересного о средневековых пытках…

Дом с одной спальней, где мы жили с Лили, был даже меньше того, в котором я выросла. Но вместо дешевых занавесок для душа спальню Лили отделяла от гостиной занавеска ручной работы. Лили покупала вещи на блошиных рынках и в благотворительных магазинах, чтобы хоть как-то украсить наше жилище. Даже выцветшие и облупившиеся, эти украшения говорили о ее безупречном вкусе.