Книга Маленькая невинная ложь, страница 80 – Дженнифер Линн Барнс

Но прежде чем мисс Тафт успела ответить, из-за угла вышел посетитель.

— Я же просил вас подождать! – Маки недовольно посмотрел на парня.

Тот не обратил на него никакого внимания.

— Полмиллиона? – язвительно переспросил он. – Значит, за столько нынче продают души?

Впервые за все время, которое Маки провел в компании этих девушек, они молчали. Парень тоже не собирался говорить. Он просто смотрел на них, но Маки не мог разгадать выражение его лица.

«Почему-то я не уверен, – вдруг подумалось полицейскому, – что он их друг».

Кокетка – один ее вид говорил о том, что от нее стоит ждать только неприятностей, и Маки почему-то знал, что это и есть дочка сенатора, – первой обрела дар речи.

— Ник, – прошептала она.

— Стой прямо, Сойер!

Тетя Оливия даже не смотрела на меня. Она изучала эскиз, который держала в руке, – детальный рисунок модели платья, которую комитет в конце концов выбрал для Дебютанток Симфонии этого года.

Как я поняла, выборы чуть было не закончились настоящим кровопролитием. Но почему-то меня не удивило, что тетя Оливия оказалась победительницей. Я видела ее довольную, пусть и едва заметную улыбку, когда она рассматривала эскиз.

— Смотрите вперед, пожалуйста!

Это уже сказала портниха, которая сжала мой подбородок нежными пальцами и повернула мою голову под нужным углом. Я посмотрела на себя в зеркало. На мне не было ничего, кроме нижнего белья. Портниха обмотала мою грудь измерительной лентой. Звук, который она издала, записывая число, несомненно, означал осуждение.

— Вошьем чашечки, – деликатно предложила она.

— Куда тут без них? – отозвалась тетя Оливия.

— У тебя такая тонкая талия, – попыталась утешить Лили.

Этот выходной начался с милой беседы о размере моей груди, и пусть этого никто не говорил, недвусмысленно подразумевалось, что разглядеть ее можно только под микроскопом. Могло быть и хуже: во время примерки Лили они шушукались о том, где можно ушить платье, чтобы создать желаемый силуэт и – как недвусмысленно подразумевалось – скрыть задницу моей кузины.

«Это настоящий ад, – думала я. – Я умерла и оказалась в Дантовском аду. Так мне и надо». Я взглянула в зеркало и вдруг поняла, что не узнаю себя. Месяцы использования кондиционера для волос, цена за упаковку которого была выше, чем у самых изысканных шоколадных конфет, не прошли даром: волосы приобрели необыкновенные объем и мягкость, которые только можно купить. Естественные светлые пряди больше не были естественными, и почему-то кожа выглядела так, словно я нанесла макияж, хотя на самом деле на лице не было ни грамма косметики.

И это была только верхушка айсберга.

Сойер Тафт, которой я была четыре месяца назад, не допустила бы, чтобы судьба Ника оказалась в руках девчонки, из-за которой его арестовали.

— Сойер? – позвала тетя Оливия.

Я очнулась от задумчивости.

— А?

Тетя поморщилась. Спустя столько месяцев я по-прежнему была неспособна выговорить «да» и тем более «да, мэм».

— Возможно, – дипломатично предложила она, – тебе стоит одеться.

Портниха уже закончила с размерами.

И давно.

А я все это время стояла там в одном нижнем белье.

Почти не смутившись, я нырнула обратно в раздевалку. Закрыв дверь и натянув джинсы, я поймала себя на том, что снова – в тысячный раз за последний месяц? – прокручивала в голове телефонный разговор с Кэмпбелл в ночь маскарада.