Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 61 – Дженнифер Линн Барнс

Но ведь этого же может и не случиться, да?

Он бежал от чего-то. Так, может, ему и не стоит возвращаться в ту прошлую жизнь? Может, будет лучше, если он останется Гарри, а Тоби Хоторн – считаться погибшим?

Может, нам и правда стоит сбежать вместе, вдвоем?

— Зато я знаю, от чего точно ни за что не откажусь, Анна Слева Направо и Справа Налево, – руки Гарри обхватили мое лицо. – Я навсегда хочу остаться тем, кем я стал рядом с тобой. Кем я стал для тебя. Это… – его пальцы ласкали мою челюсть, скулы, виски, словно ему мало было видеть меня, а нужно было еще и чувствовать. – Это реальность. А моя прошлая жизнь пусть останется всего лишь дурным сном. Кстати, у тебя такой вид, как будто тебе только что снились кошмары. Что же тебя так напугало, Анна, о, Анна?

«Анна, о, Анна». Еще один палиндром. И я бы нашла, что ему ответить, если бы не этот вопрос: «Что же тебя так напугало?»

Я почти забыла о Рори и причинах, почему мы должны уходить, сегодня же. Сейчас же.

— Один из моих кузенов, – я ответила честно, ибо уже решила до конца своих дней скрывать от него правду о его прошлом, чтобы мы могли жить в нашей собственной сказке. Вместе.

— Он угрожал тебе? – разгневанно спросил Гарри, и черты его лица ожесточились. – Если он хоть пальцем тебя тронул, я его убью!

— Нет, – нам только этого не хватало. – Мы сбежим.

— Мы, – повторил Гарри за мной, и этого одного слова хватило, чтобы принять окончательное решение.

— Мы начнем все с начала, – прошептала я. – В тридевятом царстве, в тридесятом государстве.

Ведь таким и был мой план – сбежать из этого мира, сбежать от моей семьи. И я еще в детстве решила, что сбегу не одна.

— В тридевятом царстве, в тридесятом государстве, – эхом отозвался Гарри. Он притянул меня к себе, его губы замерли в миллиметре от моих. – Жили-были…

Я прильнула к его губам. Я целовала его так, словно мы оказались под дождем, словно мы стояли на самой верхушке Эйфелевой башни, словно я только что отыскала его во тьме, словно, если я не перестану его целовать, долго, страстно, мир исчезнет и останемся только мы двое.

В тридевятом царстве, в тридесятом государстве…

— Сорос, – прошептала я, целуя его шею в том месте, где бился пульс. – Топот. Ага.

Палиндромы.

Гарри усмехнулся и толкнул меня к стене, стягивая с себя рубашку.

— Ого, – прошептал он, и меня бросило в жар.

Сначала я ненавидела его, потом полюбила и сейчас была уверена, что будут любить его до самого конца.

— В тридевятом царстве, в тридесятом государстве… – прошептала я, покрывая поцелуями его челюсть, шею, ключицы, его шрамы. – Жила-была девчонка…

— И мальчишка… – тоже шепотом подхватил Гарри, опаляя дыханием мою кожу. – А еще боль, чудо, тьма и свет. И это.

«Эта сказка про нас», – подумала я.

В следующую секунду Гарри уже лежал на полу, а я сидела на нем.

А еще через три секунды мы опрокинули свечу.

Старый деревянный пол маяка занялся пламенем мгновенно, огонь перескакивал с одной трухлявой половицы на другую. Гарри застыл, замер на месте и, казалось, даже перестал дышать. Я первой пришла в себя и, вскочив, схватила одеяло, набросила его на огонь и затоптала.

Но Гарри продолжал неподвижно лежать на месте.

В воздухе запахло дымом. Я опустилась на колени.

— Гарри?

Прошло несколько минут, и он, наконец, взял меня за руку, крепко стиснул, а потом, закрыв глаза, бережно положил ее на пол рядом с собой и отпустил.