Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 13 – Дженнифер Линн Барнс

— Чего надо? – Для вечно мнительного Джексона это было эквивалентом вопросу: «Кто там?»

— Это я, – я не стала говорить, что мне нужно. Вероятно, потому, что сама еще не до конца понимала. Дверь наполовину приоткрылась, я проскользнула внутрь, и Джексон захлопнул ее за мной. Впервые за долгое время я вдруг обратила внимание на то, какой же он все-таки огромный. При росте в два метра рыбак возвышался надо мной – да и над всеми. Но я никогда его не боялась.

Гораздо страшнее было посмотреть ему за спину.

Сначала я увидела матрас на полу. А на матрасе лежал Тоби с перевязанной бинтами грудью. Рядом с матрасом громоздилась кипа влажных тряпок.

Значит, еще жив. Тобиас Хоторн Второй по-прежнему был жив, раз Джексон ухаживал за ним и перевязывал его в мое отсутствие.

— Достали мазь с серебром? – глухим голосом спросила я Джексона.

— Да, отрыл немного. – Я увидела на протянутой мне баночке полоски грязи и поняла, что это не просто фигура речи.

Тоби издал какой-то звук, похожий на скрип двери, – не то стон, не то скрежет.

— Вернулась все-таки, – пробурчал Джексон.

Не следовало этого делать, но я должна была убедиться, жив ли еще Тоби. Его стон не оставлял в этом никаких сомнений. Теперь можно было бы развернуться и уйти, но я не могла избавиться от ощущения, что Кэйли бы этого не хотела.

Она просто была не способна таить в себе обиды.

Я заставила себя приблизиться к человеку, чьи идиотскиеигры с огнем стоили жизни моей сестре. Все и так уже решили, что выживших нет. Если Тоби Хоторн умрет, это больше не будет ошибкой.

Впервые в жизни я почувствовала, что способна на убийство, что я действительно Руни. Кровь за кровь. Это было бы нетрудно. Всего-то и нужно было одной рукой зажать рот Тоби Хоторна, а второй – нос.

В его состоянии он не смог бы сопротивляться.

Я опустилась на колени рядом с матрасом и с ненавистью уставилась на этого золотого мальчика, на ухоженных руках которого была кровь моей сестры. Но через мгновение я проглотила вставший в горле ком, сморгнула застилавшие глаза слезы и обернулась к Джексону:

— Мне понадобится холодная вода.

Вскоре рядом со мной уже стоял полный таз. Оставалось лишь догадываться, как Джексону удалось провести сюда водопровод. На столе я заметила стопку чистых полотенец и чемодан с медикаментами. Вооружившись марлей и полотенцами, я взялась за дело.

Опуская полотенца в холодную воду, я думала: «Я ненавижу тебя, Тобиас Хоторн Второй».

Я снимала бинты с его ран, а в голове звенела навязчивая мысль: «Я ненавижу тебя».

Я приложила полотенца к его ожогам, и его грудь приподнялась от судорожного вздоха. Я повторяла этот процесс снова и снова, а его глаза по-прежнему оставались закрытыми. Он не открыл их, когда я отвинтила крышку с мазью и стала наносить ее на его бицепсы и ключицы, на ожоги третьей степени на груди и животе.

Я ненавижу тебя.

Ненавижу тебя.

Ненавижу.

Мои прикосновения были бережными, хотя он совершенно этого не заслуживал.

Ему было больно. Это чувствовалось по напряжению в мышцах, натянувшихся под чистой кожей, окружавшей ожоги на его груди. «Хорошо, – думала я. – Так тебе и надо». И все же я с осторожностью продолжала промывать и перевязывать его раны.

А когда закончила, села дежурить у матраса, всю ночь снова и снова проверяя его, высматривая любые признаки инфекции.