Книга Князь Медведев. Слово рода, страница 17 – Вячеслав Уточкин

Ландшафтный дизайнер явно был военным или, по крайней мере, очень любил парады. Голубые ели стояли идеально ровной шеренгой вдоль дорожек, словно на плацу. Ни нижних ветвей, ни кустов, — визуальный контроль территории был полным.

Если кто-то где-то и мог спрятаться, то только с разрешения командования.

На этот раз Алёна не стала лихачить и медленно покатила по наклонному пандусу на подземную парковку. Припарковав байк в строго определённом месте, мы пошли к стеклянным дверям лифта, где Алёна снова приложила руку к выгравированной ладони.

— Что произойдет, если приложу ладонь я? — уточнил я, глядя, как спускается стеклянный стакан лифта.

— Вначале будет очень громко, — усмехнулась девушка. — Потом прибегут крепкие ребята, и будет очень больно.

— Какие принципы магии здесь задействованы?

— Никакой магии, только научные разработки. Миша, у меня с каждой минутой возникает всё больше и больше вопросов, — тело её напряглось, взгляд стал цепким и колючим. — После артефакта забвения твой интеллект и словарный запас должны были откатиться до уровня ребёнка. А ты вон какие вопросы задаёшь.

Она требовательно посмотрела мне в глаза.

Подошедший лифт призывно распахнул двери, но Алёна и не думала разрывать зрительного контакта. Я же, постаравшись убрать свои эмоции как можно глубже, молчал, ожидая, чем закончится эта игра в гляделки.

— Почему ты молчишь? — звенящим от напряжения голосом спросила Алёна.

— Нет ответа, — пожал плечами я.

Хмыкнув, она повернулась и вошла в лифт. Я последовал за ней.

— Ну что ж, будем разбираться, — тихо пробурчала Алёна. — Но позже.

Лифт медленно полз вверх. Я ощущал себя экзотической рыбкой в шаровидном аквариуме. Первый, второй, третий этажи… Мы поднимались мимо коридоров, в которых было полно народа, одетого в гражданскую одежду. Мой экзотический наряд был вне конкуренции.

Вышли мы на пятом этаже. Проходя по длинному пустому коридору, я обратил внимание, что возле каждой двери красовался идентификатор личности в виде выгравированных на стене ладоней.

— Так всё же, за счёт чего срабатывает распознавание? — снова поинтересовался у идущей чуть впереди Алёны.

— Это здание обслуживает закреплённый за нашей гильдией «паучок». Он хранит биометрию сотрудников и их допуск.

— А «паучок» — это кто или что? — Я продолжал надоедать ей вопросами.

— Потом расскажу, — буркнула Алёна, останавливаясь у нужной двери.

Пройдя идентификацию, она пропустила меня вперёд. Это был рабочий кабинет, по центру которого находился длинный стол с приставленными к нему стульями. С торца примыкал большой письменный стол, создавая композицию в виде буквы «Т».

Завершал рабочую зону семейный портрет. В центре стоял мужчина средних лет в сером костюме. Мантия из горностаевых хвостиков спадала с плеч. Правая рука лежала на спинке кресла, выполненного в стиле барокко

В кресле сидела девушка, преданно глядящая на мужчину. Ее плечи тоже прикрывала горностаевая мантия. Перед ними стояли малышки, видимо, их дети. Они пытались изобразить величественность и серьёзность. От этого их лица выглядели забавно.

Взгляд задержался на самой младшей. Время и мир замерли. С портрета на меня смотрела Надежда, словно списанная с детской фотографии из семейного архива.

Два дня. Всего два дня после нашей гибели. А кажется — без неё прошли века. Боль расставания и счастье, когда понял, что милая здесь, рядом, — только руку протяни…