Книга Князь Медведев. Слово рода, страница 16 – Вячеслав Уточкин

— Лучше молчи, — сквозь зубы процедил я открывшей было рот Алёне.

Она несколько секунд открывала и закрывала рот, словно выброшенная на берег рыба. Уж не знаю, что девушка хотела сказать, но, в конечном итоге, последовала моему совету и молча кивнула на выход.

Пока мы шли по больнице, я заметил, что она машинально ускоряет шаг, чтобы никто не подумал, что мы вместе. И я не мог её в этом винить. Будь я на месте Алёны, тоже постарался бы держаться подальше от той отрыжки радуги, коим я сейчас являлся.

Всё, чего я хотел в данный момент, — как можно быстрее переодеться в нормальную одежду.

К счастью, когда мы оказались на парковке, мне стало не до одежды.

Моё внимание привлек мотоцикл Алёны, вернее сказать — космический челнок, по недоразумению названный мотоциклом.

Четыре колеса, разнесённые на ширину ладони, поддерживали, похоже, реактивный двигатель. Что до сидушек — водитель и пассажир сидели, словно в бобслейных санях. Хромированные детали мотоцикла украшала хищная аэрография атакующих змей.

Алена приложила руку к штурвалу — назвать его рулём не поворачивался язык, — и мотоцикл мгновенно заурчал движком. Затем девушка кинула мне запасной мотошлем и одним плавным движением скользнула на водительское место.

Я неуклюже повторил этот акробатический трюк, заняв место за её спиной, и срочно занялся ремнями безопасности. Хорошо, что все шесть точек крепления подсвечивались жёлтым.

— Готов? — бросила Алёна и, не дожидаясь моего ответа, ударила по газам.

Движок радостно взревел, меня вдавило в кресло. Как мы вылетели за ворота больницы, я и не заметил. Подрезав чёрный, похожий на броневик автомобиль, наш байк вписался в плотный поток машин.

Летнее солнце припекало. Город встретил нас запахами плавящегося асфальта и отработанного бензина.

Я завертел головой, словно сыч, пытаясь увидеть хоть один знакомый по прошлой жизни ориентир.

С левой стороны промелькнули колоннады центрального входа в народный парк культуры и отдыха города-музея Москвы из моей прошлой жизни, и я невольно улыбнулся.

Наш байк тем временем выскочил на разделительную полосу и, врубив мигающую подсветку, помчался вдоль мелькающих словно в ускоренной съёмке городских пейзажей.

Через пару минут мы вылетели на мост. Я знал его как Крымский. Часто останавливался на этом подвесном чуде, любуясь на неспешную реку и на красивейшие виды заповедной зоны лесистых холмов. В моём мире тут заканчивался город-музей Москва.

Здешний муравейник с толпами спешащих людей, вонючими машинами и высотными домами из бетона и стекла мог вогнать в депрессию любого человека из моего мира.

Через пять минут мы с визгом остановились у КПП. За декоративной оградой в виде кованых пик просматривалась белоснежное десятиэтажное здание с двуглавым орлом на фронтоне.

Пока я ностальгировал по прошлой жизни, Алёна выпрыгнула из байка и зашла в застекленный павильон КПП. Два солдатика без блях сидели за пультом за дополнительным стеклом. При её появлении они даже не дёрнулись.

Алёна приложила ладонь к выгравированному на стекле отпечатку руки.

Один из дежурных бросил взгляд на экран и щелкнул тумблером на пульте.

Ближайший фрагмент кованой ограды отъехал в сторону, открыв подъездной путь. Вернувшись, Алёна запрыгнула на байк и, не пристёгиваясь, зарулила во внутренний двор.