Книга Князь Медведев. Слово рода, страница 131 – Вячеслав Уточкин

Именно в этот момент один из козлоногих преодолел подъём и выскочил на площадку. Двухметровая фигура, упав на четвереньки, рванула в нашу сторону. Я приготовился принять удар.

Но Важенка меня опередила — сдёрнула с шеи амулет и направила его в сторону бодучего козла. Тот резко замедлился, а следом с ним начали происходить странные метаморфозы: грязно-серая шерсть стала нежно-розовой, а рога сплелись в косичку.

Теперь к нам, с трудом преодолевая сопротивление воздуха, двигался розовый пони-единорог. И его рог целился мне в живот.

Неожиданно он ускорился, и мне пришлось выпустить камень из рук, чтобы перехватить направленный мне в живот рог.

Камень телепортации при падении раскололся, мир крутанулся вокруг оси, и мы с Важенкой оказались… в моей спальне. В руках у меня застыла срезанная голова пони-единорога.

Напротив нас, по закону подлости, застыла знакомая молоденькая служанка. Мгновение — и она завизжала так, что уши скрутило трубочкой, настолько громко это было.

Я-то привык, а Важенка в испуге заткнула уши. Протянув служанке отрезанную голову, я вежливо попросил её подержать. Визг тут же прекратилась, а служанка, потеряв сознание, осела на пол.

— Один момент, Важенка, — успокоил я девочку. — Сейчас всё решим.

Первый звонок сделал Алёне. Поставив её в известность о наших приключениях, вызвал Кузю. Пока он приводил в порядок нашу одежду, спросил у Важенки, что за артефакт она использовала.

— Это наш семейный артефакт. Передаётся из поколения в поколение. Может сработать только в руках девушки. Несла его невесте, чтобы она на следующий день после свадьбы выглядела, как после лучшего визажиста.

Важенка подошла к отрезанной голове и элегантно потыкала её ножкой. Потом сказала:

— Со свадьбой нам придётся чуть подождать. Я ещё не вошла в нужный возраст.

Пока я пытался осознать услышанное, она жалобно попросила:

— Можно, я голову себе заберу?

Я согласно кивнул.

— А насчёт свадьбы не волнуйся, — добавила девчушка. — Отец сегодня объявит о нашей помолвке, а через три года, после того как я схожу к Стеле, сыграем свадьбу.

Принёсший одежду Кузя с восторгом слушал эту мелкую пигалицу.

— Предлагаю пока не афишировать, — наконец сформулировал я вежливый отказ. — Вдруг за три года ты найдёшь более достойного мужа. Да и у меня может сложиться семейная жизнь.

— Ты не волнуйся, — засовывая голову единорога в чёрный мусорный пакет, пропыхтела Важенка. — Я терпеливая. Да и три года пролетят, не заметишь, — по детски радостно прощебетала она совсем недетскую мудрость про скоротечность времени.

Высунув от усердия язык, она оценивающе посмотрела на качество упаковки.

— Всё, переодеваемся и поехали, — решил я прекратить этот фарс.

Через полтора часа перед главным зданием дворцового ансамбля рода Оленевых нас встречала толпа народа. Все разговоры отложили на потом — война войной, а свадьба по расписанию.

Жених, Оленев Евграф Аммонович, быстро представил меня чуть истерящей невесте и её свидетельнице. Мы всей толпой направились в парк к огромной ажурной беседке со Стелой в центре. Я впервые видел, чтобы Стела стояла так открыто.

В беседку вошли только близкие родственники с обеих сторон, я с женихом и рыжая воительница с невестой. Евграф тихо шепнул, кивнув на свидетельницу: