Книга Князь Медведев. Тайна рода, страница 73 – Вячеслав Уточкин

Состояние носителя: критическое.

Накопленная энергия перенаправлена на поддержание популяции наноагентов.

Прогноз: при полном восстановлении носителя до 100% популяция наноагентов будет утеряна.

Рекомендация: неполное восстановление носителя до 80% с целью сохранения наноагентов.

Подтвердить процедуру? Да/Нет

— Да, — прохрипел я.

Тело словно окунули в кипяток. Но через несколько минут я уже мог нормально дышать и даже подняться. Добрался до панели управления огнём. Бой к этому времени закончился. Я открыл дверь броневика и сел на пороге.

По полю шли гвардейцы, Алёна и Ордынская. Из пистолетов они проводили контроль состояния здоровья наёмников. Кэт и Маша суетились возле раненого в руку Мышина. Четыре байкера месили ногами франта, уже потерявшего свой кнут.

На поле выкатился наш автобус. Выскочившие Вася и Тайво сразу принялись собирать трофеи. Ко мне подошла Ордынская.

— Паршиво выглядишь, — поприветствовала меня она.

— Попить есть? — прохрипел я.

Ордынская молча протянула флягу. Я осушил её почти залпом. Сразу полегчало.

— Что с Мышиным?

— Мы отстрелялись, — начала она и осуждающе покачала головой, — а этот «герой» вылез на открытое место. Вот его подранок и задел.

— Сильно? — забеспокоился я.

— Ерунда. Мягкие ткани левой руки. Навылет.

Я облегчённо выдохнул и кивнул в сторону байкеров, проводивших воспитательную работу с франтом.

— Насмерть не забьют?

— Не должны, — она помолчала и зло добавила:

— Хотя стоило бы.

Я подошёл к знакомому здоровяку. Хмурый, побитый — и при этом смущённый.

— Миха, — представился он.

— Тёзка, значит, — я старался говорить бодро. — А меня Михаилом кличут.

— Я Мойша, — криво улыбнулся здоровяк. — Но все зовут Миха.

— Ну что ж, бывает и так, — с улыбкой отозвался я. — Рад встрече.

— В этот раз я тоже рад.

Мойша устало опустился на землю.

— Что у вас произошло? — спросила Ордынская.

В глазах Мойши поселилась вселенская тоска.

— Шли по трассе. Навстречу броневик, — голос его звучал глухо. — Дали очередь под колёса. Мы тормознули. Несколько ребят попытались уйти, — он невесело усмехнулся, — но пуля быстрей байка. Потом просто били.

Мойша сжал пудовые кулаки, на скулах заходили желваки.

— Их главный решил развлечься. Ещё шестерых положил.

Он закрыл лицо руками. Несколько секунд сидел молча, неподвижно. Потом издал хриплый рык. Так рычат, когда душевная боль переходит всякий разумный предел.

К нам подошёл Тайво. Глянул на Мойшу. Тот уже опустил руки и сидел с каменным выражением лица. Тайво сунул ему открытую флягу. Судя по запаху, там был не взвар. Мне финн протянул контейнер с рисом и курицей и пластиковую вилку. Я приступил к еде, чувствуя, как вместе с ней в меня вливается энергия.

— Там дальше на дороге грузовик стоит. Внутри рыжий дядька связанный лежит, — продекламировал Тайво.

Я чуть не подавился от его поэтических экспериментов.

Доев, встал и шагнул к автобусу.

— Вот и поменяем сейчас транспорт, — решил я.

За спиной раздался голос Мойши:

— А с нами что?

Я повернулся и предложил:

— Присоединяйтесь к нашему отряду… — Тут мне пришло в голову, что названия у нас нет, и я закончил:

— … с гордым самоназванием «Мы за царя, за Родину, за Стелу!»

Мойша завис, переваривая услышанное. Ордынская сперва посмотрела широко открытыми глазами, а потом заулыбалась. Даже Тайво повеселел.