Книга Князь Медведев. Гнев рода, страница 23 – Вячеслав Уточкин

Книги я любил с детства. Они всегда были для меня источником знаний.

Как выяснилось, некоторые знания кусаются.

Стоило взять книгу в руку, как морда на обложке с рычанием вцепилась мне в кисть. От неожиданности я разжал пальцы. Но книга не упала — повисла на моей руке.

К счастью, укреплённую кожу её клыки прокусить не смогли. Я с любопытством посмотрел на это непотребство. Потом легонько постучал указательным пальцем свободной руки по её лбу.

— Если не отпустишь, — вежливо предупредил я, — вырву зубы.

Книга перестала рычать. Задумалась. И наконец крайне неохотно разжала челюсти. С глухим стуком упала на пол и притворилась, что она обычная книга.

Я поднял её и убрал в инвентарь.

В сейфе оставались ножны. Выглядели они так, словно прежний хозяин регулярно ворошил ими угли в камине. Однако дар живого металла всё ещё действовал. Я провёл ладонью по ножнам и насторожился.

Металл обладал неоднородной многослойной структурой с незнакомой кристаллической решёткой. Причём отдельные слои словно существовали независимо друг от друга. С такими сплавами я раньше не сталкивался.

Ножны отправились вслед за книгой.

Направляясь к выходу, я бросил взгляд на стоящий рядом стол. На перекидном календаре значилось: 2 ноября 2026.

Я выглянул в окно. За стеклом сквозь снегопад медленно пробивалось утро.

Мне дали две недели. А лучше считать чуть меньше. Пару дней точно придётся потратить, чтобы разобраться, что и где в родовом поместье. Порталами пользоваться нельзя. Добираться придётся наземным транспортом.

Почему-то вспомнился поезд, на котором я ехал в Академию. От Москвы до Улан-Удэ даже скорый идёт три с половиной дня. Набрасываем ещё сутки, чтобы добраться до озера. Итого четыре с лишним дня. Округляем и получаем — минус пять дней. А с учётом форс-мажоров и того, что я ещё даже не выехал, получается неделя.

А ведь неизвестно, сколько времени займут подпольные бои без правил. Срочно надо выбираться отсюда и выдвигаться в путь.

На этой мысли в библиотеку-мастерскую вошёл амбал из бывших пленных. Двигался он как-то неестественно. Взгляд был пустым.

Я насторожился, и серп лёг мне в руку. Хотел по привычке призвать Ухнеб, но вовремя вспомнил предупреждение Гульчатай.

Амбал подошёл.

— Вот. — И протянул мне перстень с головой льва.

На чистом автомате я взял кольцо.

Библиотека исчезла. Я оказался на утоптанном песке арены пустого цирка. На тумбе сидел огромный лев. Рядом стоял дрессировщик.

Зверь окинул меня плотоядным взглядом и спрыгнул с тумбы.

Рядом со мной возник Потапыч. На его загривке сидела Дракоша. Потапыч улыбнулся. Ну, насколько умеют улыбаться медведи, встретившие в лесу одинокого туриста. Дракоша оценивающе разглядывала притормозившего льва.

— Миша, тебе шкура этого драного кота очень нужна?

Дрессировщик подобрал отвисшую челюсть и заорал:

— Медведев! Ты как попал в нашу секретную лабораторию⁈

— Случайно, — честно ответил я.

— А зачем моего брата убил?

— Бешеных животных положено уничтожать сразу.

— Он был болен! Его надо было лечить, а не убивать! — заблажил дрессировщик.

— Лекарство в его комнате я видел, — холодно ответил я. — Судя по нему, такого доктора, как ты, надо отправлять вслед за братом.

Глаза дрессировщика сузились.

— Конец тебе, Медведев, — прошипел он. — Ты находишься в пространстве нашего родового перстня. Такого артефакта мир ещё не знал.