Онлайн книга «Спасибо деду за Победу!»
|
— И что надумал? — Пока ничего, трудно решить, — вздохнул Игнат. — Но вам я не враг. Ты это… ножик-то убери! А то как-то неуютно… Глава 6 Июньские ночи короткие — вроде бы только что солнце село, ан уже рассвет! За раздумьями я и не заметил, как мы приехали. В серых предутренних сумерках стоящие на насыпи сожженные вагоны казались авангардистскими скульптурами. Проехать прямо к путям не вышло — дорога, если так можно назвать едва видимую в траве колею, шла параллельно железке, метрах в семистах. Надо будить Барского, взваливать на себя поклажу и топать ножками. Растолкать Мишу оказалось занятием трудным, причем совмещенным с риском тяжелых травм — толком не проснувшись, мой боевой напарник лягался ногами, как скаковая лошадь. Наконец, задолбавшись, я просто спихнул Барского на землю. Грохнувшись кулем, воспитанный интеллигентный юноша, комсомолец, выдал длинную матерную конструкцию, в которой перечислил различные сексуальные действия, в том числе анальные и оральные, которые он собирался предпринять в отношении того, кто его разбудил. Старик, внимательно выслушав весь этот произнесенный ломающимся полудетским голосом бред, улыбнулся и одобрительно кивнул. — Вот, помню, в двадцатом мы одного матросика… гхм… поймали и к Духонину собирались отправить, так он примерно вот так нас обложил, стервец. Так еще и в рожу штабс-кап… помощнику моему плюнул. Не обеднела, стало быть, русская земля талантами! После такого заявления окончательно проснувшийся Миша густо покраснел, торопливо поднялся с земли и принялся суетливо паковать наши вещички. Нагрузившись, как два ездовых оленя, мы бодро зашагали в направлении сгоревшего поезда. Пасько, привязав поводья кобылы к передку телеги, пошел с нами, повесив на плечо винтовку. И пока мы шли, Игнат настороженно оглядывался по сторонам, готовый, как мне показалось, в любой момент залечь и открыть огонь. Пыхтя под грузом, Барский периодически душераздирающе зевал, грозя вывихнуть челюсть. — Того матросика случайно не Железняк звали? — вполголоса спросил я Пасько. — Он как раз в этих местах воевал… — Это тот, про кого песню жалостливую сочинили? — с ядовитой ухмылкой ответил старик. — Как же, как нам советская власть радио провела, так и услышали… Он шел на Одессу, а вышел к Херсону… Это же надо было придумать такой географический кретинизм! — Ты, твое высокоблагородие, красного героя не оскорбляй! — хмыкнул я. — Он не в конкретном направлении шел, а «вперед, заре навстречу!». Удивительно, что он вообще куда-то вышел… Игнат озадаченно покосился на меня, но, поняв, что это такая шутка, тихонько рассмеялся. — О чем вы там шепчетесь? — обернулся к нам Барский, после очередного зевка. — Да вот… Дед Игнат просит ему слова записать, что ты пять минут назад произнес! — подмигнув старику, ответил я. — Говорит, что обязательно на колхозном собрании с односельчанами поделится! — Да, непременно! Особенно председателю они по душе придутся! — фыркнул Пасько. — Тут главное вовремя их ему сказать… с выражением! Миша снова покраснел и, отвернувшись, обиженно засопел. До цели похода оставалось метров двести, когда я заметил, что здесь кто-то побывал. Почти ничего не изменилось, но наш маршрут вдруг пересекла гусеничная колея. Причем следы траков показались мне непривычно узкими. Неужели немцы? |