Онлайн книга «Прорыв выживших»
|
А я, наконец, обратил внимание на наших «соседей» в очереди на погрузку. Рядом стояли три грузовика — «Опель–Блитц», и две «Татры». И вот как раз возле чешских машин топтались крайне необычные личности — солдаты в немецких касках стандартного вида, но одетые в какие–то камуфляжные куртки без воротников… Нет, поправил я сам себя, приглядевшись — не куртки, а блузы — судя по короткой шнуровке на груди, эта деталь обмундирования надевалась через голову. Расцветка у блуз была черно–зелено–коричневой. После этого я разглядел у них на боковинах шлемов небольшие эмблемы: белые щитки с черными зигзагами. А потом увидел квадратные черные петлицы на мундирах, вместо обычных «катушек». Совершенно точно в десяти метрах от меня стояли эсэсовцы. — Вот те на… Военные электрики… — озадаченно прошептал я. — Чего? — тихо переспросил Вадим. — Какие еще электрики? Старого анекдота про «молнии на петлицах» лейтенант, конечно, не знал — он появится только в 90–х годах. — Рядом с нами — эсэсовцы, — еле шевеля губами, ответил я. Вадим озадаченно посмотрел на меня. В его глазах читался немой вопрос: «А кто это?» Я как–то упустил тот факт, что в начале войны мало кто из простых советских людей знал об этих упырях. Это позже, когда эсэсовцы покажут свою звериную сущность многочисленными кровавыми преступлениями, их начнут ненавидеть. До такой степени, что перестанут брать в плен, будут убивать на месте, как бешеных псов. Сейчас эсэсовцы не производили впечатление палачей и убийц — молодые, здоровые парни, «кровь с молоком», в ожидании своего груза они перекидывались пошлыми шуточками и громко смеялись. От этого зрелища меня буквально перекосило, аж пальцы свело от внезапно нахлынувшей ненависти. Первой моей мыслью было — достать «Парабеллум» и перестрелять этих румяных улыбающихся парней, словно мерзких людоедов. Ведь похожие на них танкисты 11–й танковой дивизии Вермахта, такие же здоровые смешливые чумазые парни, в июне передавили гусеницами танков раненых детей комсостава — сэкономили патроны. Рука сама полезла в карман бриджей и потянула из него «Браунинг». Тринадцать патронов в магазине… Да я вас всех тут положу, суки… Вадим, оглянувшись, увидел мое перекошенное лицо, шагнул ко мне и крепко схватил за предплечье, не давая достать оружие. — Игорь, что с тобой? — свистящим от напряжения шепотом спросил Ерке. — Ты что задумал? Черт! Нельзя стрелять… У нас же задание! Я немного успокоился и вытащил руку из кармана, тыльной стороной ладони вытерев внезапно выступивший на лбу пот. Второй мыслью было подойти к эсэсовцам, завести с ними пустяшный разговор и в его ходе выяснить: какое у них подразделение и где они размещаются. А после приехать «в гости» на броне «тридцатьчетверки» в составе рейдовой группы. Но пришлось отвергнуть и эту «светлую» идею — офицеры Вермахта презирали эсэсовцев, даже бойцов «Ваффен–СС», и сам факт дружеского общения мог бросить тень на нашу легенду прикрытия. Скрипнув зубами, я отвернулся от хохочущих упырей и стал смотреть на вход в штольню. Оттуда как раз появилась очередная грузовая платформа с патронными ящиками, толкаемая четверкой пленных красноармейцев. — Вадим, это ты? Господи, Вадим! Голос, сорванный, сиплый от нечеловеческой усталости, прозвучал как выстрел. Один из пленных, толкавших платформу, внезапно замер, уставившись на Ерке. Это был худой, как скелет, обтянутый кожей, человек в грязной, порванной гимнастерке без знаков различия. Его глаза, невероятно огромные на исхудавшем лице, расширились от удивления. |