Книга Прорыв выживших, страница 46 – Алексей Махров

— Будильник, — без эмоций констатировал Алькорта. — Похоже, что полковник любит вставать вовремя, чтобы не опаздывать на службу.

Он взял часы, нащупал сбоку крохотный рычажок и нажал ее. Дребезжание прекратилось.

— Артамонов! — повернулся к красноармейцу Ерке. — Немедленно займись вещичками немцев. Переверни чемоданы вверх дном — чтобы больше таких сюрпризов не было! Представляю, что бы случилось, сработай эти часы во время наших ночных перемещений…

— Я всё понял, товарищ лейтенант, — сказал Виктор, подходя ближе. Его умное лицо было серьезным и сосредоточенным.

— Но твоя основная задача — разобраться с документами! — Вадим взял портфель фон Штайнера и сунул его в руки красноармейцу. — Пока мы там, у немцев, ты будешь тут нашим главным аналитиком. Изучи все бумаги, что найдешь. Штабной оберст — важная птица. Всё, что покажется важным — сразу запоминай или записывай. Не подведи, Витя!

— Так точно, товарищ лейтенант! — глаза Артамонова загорелись азартом исследователя. — Разберу и рассортирую.

— Остальные — по местам! — скомандовал Ерке. — У нас мало времени. Игорь, садись в грузовик.

— Пионер, ты там особо не геройствуй! — буркнул мне на ухо Петя. — Была бы моя воля, я бы тебя туда не пустил. Но ты чуть ли не единственный, кто может с немцами на равных болтать, — и добавил чуть громче: — Вадим, Игорь, будьте осторожны. Ваша цель — разведка. Разнюхали и сразу на выход.

Мы с Вадимом кивнули, еще раз проверили оружие (я вдобавок к висящему на поясе в кобуре «Парабеллуму» сунул в карманы бриджей трофейный «Браунинг Хай Пауэр» и запасной магазин к нему), и забрались в кабину «Опеля–Блитц». Вадим сел за руль, я — на пассажирское сиденье. Сердце билось часто–часто, но не от страха, эмоции были отключены, а от прилива чудовищной волны адреналина. Сознание пятидесятилетнего инженера воспринимало ситуацию как сложную техническую задачу, а юное тело реагировало по–своему.

Мотор заурчал, и «Опель» тронулся, оставляя позади наших товарищей, быстро растворившихся в светлой утренней дымке.

Дорога к разъезду №47 оказалась на удивление хорошей — немцы, видимо, уже успели ее укатать. Мы ехали молча, каждый погруженный в свои мысли. Чем ближе мы подъезжали к цели, тем сильнее становился запах угольной гари и креозота. Вскоре за холмами показались тусклые огни и смутные очертания построек разъезда. Вадим сбросил скорость.

— Ну, что, «герр лейтенант», понеслась п…да по кочкам? — громко, с ярко выраженной иронией, произнес Вадим. Я усмехнулся — и откуда только «интеллигентный штабной аналитик» такое выражение узнал?

— Понеслась, «ефрейтор», — криво улыбнулся я.

У первого шлагбаума, перекрывавшего въезд на территорию разъезда, стоял небольшой пост — всего двое часовых в касках, с винтовками «Маузер–98к» на плече. Один из них, ефрейтор, поднял руку, сигналя остановиться, словно мы не видели шлагбаума. Вадим плавно затормозил.

Часовой подошел к моему окну. Его лицо было хмурым и сонным. Я молча, с видом превосходства, протянул ему свой зольдбух. Он взял удостоверение, прочитал, посмотрел на меня, потом снова на документ, потом снова на меня.

— Цель визита, герр лейтенант? — его голос был хриплым от утренней прохлады или недосыпа.

— Получение боезапаса для боевой группы первого полка двадцать пятой моторизованной дивизии, — отчеканил я с легкой пренебрежительной интонацией фронтового офицера к тыловой крысе, пытающейся казаться важной. — Мы едем на артсклад, ефрейтор. Гнали всю ночь по этим сраным русским полям. Мы измотаны, мы торопимся. Вчера весь день отбивали атаки русских свиней, израсходовали почти все снаряды и патроны. Нас ждут боевые товарищи.