Книга Битва за Москву, страница 43 – Алексей Махров

— Игорь, прости! Но без меня им не справиться! — сказал Артамонов.

— Я знаю, Витя, я знаю! И я бы обязательно пошел с вами, но…

— Задание. Я понимаю. — Он коротко кивнул. — Тогда… удачи!

— И тебе. Смотри в оба. И постарайся там пулю не словить, а то обижусь! — я криво улыбнулся.

— Постараюсь, — он улыбнулся в ответ. — А ты… береги себя. И его, — он мотнул головой в сторону Ерке, который сидел на лавке, позволяя Кожину заново перебинтовать ему плечо. — Без этого досье все наши жертвы будут напрасны.

Я, поддавшись внезапному порыву, обнял Артамонова, чувствуя под грубой тканью маскхалата напряженные мышцы. Больше говорить было не о чем. Мы оба понимали, на какие весы брошены наши жизни.

Тем временем капитан Мишанин закончил подготовку к выдвижению. Его бойцы, похожие на призраков в своих белых комбезах, с «ППД» и «МП–40» на груди, построились у входа в тоннель, ведущий к Днепру. Попрыгали на месте, проверившись на стук и бряк, дружно сказали «К черту» на пожелание удачи.

— Ну, пошли, соколики! — тихо скомандовал Мишанин. — Степа головным, я замыкаю!

Сержант Вихров бесшумно скользнул в черный провал тоннеля. За ним исчезли в темноте остальные бойцы. Артамонов шел в середине колонны. На прощанье он лишь мельком взглянул на меня и кивнул. Совместные действия закончились. Теперь у каждого из нас был свой путь.

Через несколько секунд в бункере воцарилась звенящая тишина. Нас осталось трое: я, Ерке и Кожин. Вадим выглядел изможденным. Темные круги под глазами, влажный блеск на лбу. Потеря крови давала о себе знать.

— Ну что, ребята, не будем тянуть время и тоже пойдем! — он с трудом поднялся с лавки. — Помогите одеться!

Кожин, уже облаченный в белый комбинезон, отложил в сторону «ППД», который он проверял и молча принялся натягивать на Вадима ватные штаны и стеганку. Ерке морщился от боли и тихонько постанывал сквозь зубы. Сейчас лейтенант был в нашей команде самым уязвимым звеном. Его ранение не позволяло ему полноценно действовать с оружием. Он повесил на грудь «МП–40», но было ясно, что стрелять из него он сможет лишь с огромным трудом. А перезарядиться не сможет вообще.

— Итак, давайте посмотрим маршрут, — сказал Ерке, тяжело дыша после затянувшегося процесса одевания и снаряжения, опираясь здоровой рукой на стол с разложенной на нем картой. — Выходим подземным ходом к Днепру. Оттуда — на юг. Краеведческий музей — это бывшее здание Городской Думы, на холме, недалеко от крепостной стены. Идти около сорока минут, дворами и переулками. В бой не вступать. При контакте с противником — отходить. Вопросы?

— Нет вопросов, — ответил Кожин.

— Тогда потопали, товарищи! — Ерке посмотрел на меня и Кожина, словно пытаясь запомнить напоследок наши лица. — Володь, потуши лампу! Я первым, вы за мной.

Мы вошли в подземный ход, ведущий к реке. Воздух здесь был спертым, пахнущим сырой землей и плесенью. Шли согнувшись, чтобы не удариться головой о низкий кирпичный свод, покрытый кристалликами льда. Идти пришлось, казалось, вечность, хотя на деле до берега было не больше ста метров. Наконец впереди я почувствовал движение воздуха — слабый поток холодного ветерка. Тусклый луч фонарика Вадима уперся в деревянную преграду.

Ерке отодвинул сколоченный из трухлявых досок щелястый щит и выбрался из тоннеля. Я последовал за ним и оказался в набитом хламом небольшом помещении с дырявой крышей.