Книга Битва за Москву, страница 18 – Алексей Махров

Прямо на каменных ступенях, в неестественной позе, раскинув ноги, как пьяная потаскуха, лежал гефрайтер–автоматчик. Темное пятно расползалось по его шинели вокруг темного отверстия на груди. «МП–40» валялся рядом и я, машинально подхватив оружие, резко рванул за ближайшую колонну. Витька не отставал. Едва мы спрятались, как в пустом оконном проеме полуразрушенного четырехэтажного дома напротив блеснула вспышка выстрела. Потом еще и еще. Короткие очереди, по три–четыре патрона, прошлись по всему парадному подъезду бывшего Горкома. Пули с противным визгом рикошетили от мраморных плит лестницы, откалывали куски штукатурки с колоннады.

Это был не немецкий «МГ–34» с его пронзительным, как разрываемая ткань, звуком выстрелов. И не станковый «Максим» — тот бы сейчас лупил длинными очередями «на подавление». Это явно был ручной «ДП–27», ведущий огонь прицельно и экономно. Немецкие часовые, засевшие за колоннами и мешками с землей, отвечали беспорядочной пальбой, больше для самоуспокоения. Я увидел, как ближайший к нам фриц высунул винтовку из–за укрытия и пальнул куда–то в небо. Вспышка на мгновение осветила его перекошенное от страха совсем молодое лицо.

Я передернул затвор и, не показываясь из–за колонны, выпустил весь магазин куда–то «в ту сторону», создавая видимость «боевой активности».

В этот момент тяжелая дверь штаба распахнулась, и из нее, как пчелы из горящего улья, поперли солдаты взвода охраны. Человек пятнадцать, в касках, с винтовками и парой «МП–40». Невидимый русский пулеметчик тут же от души врезал по ним, завалив троих. Но их командир, коренастый унтер–офицер, оказался опытным бойцом — спрятавшись за мешками, он принялся отдавать короткие команды, повинуясь которым солдаты быстро сбежали с крыльца и резво рассредоточились, используя штабные машины на стоянке как укрытия.

Общая ситуация начала меняться. Немцы, оправившись от первоначальной паники, под четким руководством своего унтера, начали действовать как слаженный механизм. Они развернулись в редкую цепь и короткими перебежками, прикрывая друг друга огнем, стали продвигаться к дому, откуда вел огонь «ДП–27». Пулеметчик перенес огонь на них, но теперь ему приходилось вести стрельбу по множеству целей, мелькавших в полумраке. Интервалы между его очередями становились все длиннее и, наконец, выстрелы совсем смолкли.

Через несколько минут, показавшихся вечностью, первые солдаты достигли цели. Один из них швырнул в выбитое окно первого этажа гранату–«колотушку». Раздался приглушенный толстой кирпичной стеной взрыв, из всех проемов выбросило клубы пыли. Следом за этим несколько фигур, крича что–то трудноразличимое, ворвались внутрь. Прогремели пара одиночных выстрелов, короткая автоматная очередь, и на площади воцарилась тишина, оглушительная после недавней канонады.

— Нихт шиссен, нихт шиссен! — завопил коренастый унтер, поднимаясь из своего укрытия.

— Нихт шайзен, нибелунги! — усмехнулся я себе под нос. — Можете сменить обдристанные подштанники.

Сразу несколько автомобилей со стоянки включили фары. Лучи света уперлись в фасад полуразрушенного дома, выхватывая из тьмы зияющие пустотами оконные проемы, свисающие балки и груды битого кирпича. В одном из окон второго этажа показалась фигура немецкого солдата. Он что–то крикнул и показал руками крест. Похоже, что угроза была ликвидирована.