Книга Битва за Москву, страница 126 – Алексей Махров

Резким движением оттолкнув меня, Дирк распахнул дверь. Я, отшатнувшись от неожиданного толчка, успел заметить, как напряглась спина гефрайтера, когда он увидел тело писаря и Петра, замершего с отверткой в руках у зияющей дыры в кирпичной стене. Не раздумывая, я выхватил из кобуры тяжелый «Парабеллум» и со всей силы ударил пожилого канцеляриста рукояткой по затылку, точно в основание черепа. Раздался звук, похожий на треск ломающейся сухой ветки. Дирк беззвучно рухнул ничком на пол рядом с кучкой вывороченных кирпичей. Его очки слетели с носа и, звякнув, откатились под кровать.

Петр посмотрел на новое тело, появившееся в комнате, и устало вздохнул.

— По–другому нельзя было, пионер? — тихо, без эмоций спросил он.

— Извини, не вышло, — так же тихо ответил я, пряча пистолет обратно в кобуру. — Он шустрый оказался. А что там у тебя, есть успехи?

— Дырку проделал. Пока в четыре кирпича, — Петр отложил отвертку, и посветил внутрь дымохода карманным электрическим фонариком. — Вижу дымовой канал. Приличный по размеру — почти полметра. Даже, пожалуй, чуть больше. Я продолжу расширять дырку, теперь полегче пойдет, я приноровился.

Обернувшись ко мне, Валуев ухмыльнулся и добавил:

— Ну, чего стоишь столбом? Давай снова на шухер. Только сначала убери этого старого хрыча с порога, чтобы под ногами не мешался.

Я ухватил тело Дирка под мышки и оттащил вглубь комнаты, к кровати. Затем вышел в коридор, и прикрыл за собой дверь. Снова мучительно медленно потянулись минуты ожидания. За это время по коридору прошли несколько солдат комендатуры — кто–то шел с ведром и тряпкой, кто–то просто куда–то спешил. Но никто не обратил на меня особого внимания — просто еще один прикомандированный. Шум из–за двери по моему сигналу стихал, и возобновлялся с новой силой, после ухода посторонних — Петя методично, кирпич за кирпичом, расширял проход в дымовой канал.

Нервное напряжение от ожидания начало ощущаться как физическая боль — мне было бы куда легче прикончить еще десяток фашистов, чем вот так стоять в коридоре у всех на виду, как третий «тополь на Плющихе». Внезапно в комнате раздался особенно сильный грохот, вероятно от падения на пол сразу нескольких кирпичей, и тут, как назло, из–за угла коридора, ведущего к лестнице, стремительно, почти бегом, выскочил оберфельдфебель Мюллер.

Его одутловатое, обычно самодовольное лицо было сейчас красным от раздражения. Увидев меня, он не сбавил шага, а лишь рявкнул, еще не дойдя:

— Браун! Хорошо, что я тебя встретил! Я уже людей собирался за тобой посылать!

Подать сигнал Пете я не успел — оберфельдфебель уже подошел впритык, и от него пахнуло перегаром.

— Механики в гараже наконец–то освободились, готовы твою «Шкоду» смотреть. Где твой водила–болван? Опять бухает с охранниками⁉ А еще этот тупица Дирк пропал, вместе со своим подручным! Весь график подготовки к встрече командования полетел к чертям! Ничего не найти, никого не дозваться! А ты чего здесь торчишь? Почему…

В этот самый момент из–за двери снова донесся глухой, но явственный грохот падающих на пол кирпичей. Звук был вполне отчетливый, недвусмысленный.

Мюллер замер на полуслове. Его маленькие, свиные глазки, сузились, взгляд стал острым. Он повернул голову к двери, прислушиваясь. На его лице раздражение сменилось настороженностью, а затем подозрительностью. Старый служака почуял неладное.