Книга Битва за Москву, страница 113 – Алексей Махров

— Твои дружки, ушлепок? — с мерзкой улыбочкой сказал «рябой». — Тоже любят жопы нюхать?

Эге, похоже, что писарей из канцелярии не любят не только в Красной Армии. Или он реально «заднеприводный»?

— Чо сказал? — немедленно вызверился Петя, делая шаг вперед.

Рябой унтер, увидев нависающего над ним здоровяка, сразу «включил заднюю»:

— Извини, камрад, ляпнул, не подумав!

Его напарник уже было собрался открыть рот, чтобы «построить» нас тут же, пользуясь своим служебным положением, но не успел — на сцене появился новый персонаж — из темноты двора под свет освещающий арку лампы вышел оберфельдфебель Мюллер.

— Что здесь происходит? — рыкнул помощник коменданта. Солдаты немедленно вытянулись по струнке, в том числе и я с Валуевым. — Оберфенрих Браун, вы, я смотрю, вернулись с прогулки по городу?

— Jawohl, Herr Oberfeldwebel! — четко выкрикнул я.

— И, похоже, не с пустыми руками? — Мюллер тоже обратил внимание на ранец в руках Валуева. — Неужели вы нашли, чем поживиться в этом гадюшнике?

— Jawohl, Herr Oberfeldwebel! — я изобразил легкое смущение. — Мы нашли кое–что… ну, для улучшения условий быта.

— Для быта? — переспросил Мюллер, подходя ближе. Его взгляд снова скользнул по ранцу, оценивая его размеры и вес, и он полушутливо, но с явным подтекстом произнес: — Не слишком ли много, оберфенрих, вы набрали… бытовых предметов?

Этот хитрый толстый жук явно намекал на то, что нужно поделиться. Впрочем, взятку помощнику коменданта я просчитал заранее. Поэтому ответил, сохраняя на лице почтительную, слегка виноватую улыбку.

— Вы абсолютно правы, господин оберфельдфебель. Я набрал этих… бытовых предметов с большим запасом. Чтобы показать их вам, как более опытному человеку, для… э–э–э… получения совета об их применении. Могу я зайти к вам через пару часов, когда вы уладите дела?

Мюллер на мгновение задумался над моими словами, потом «въехал» и кивнул. Его щеки расплылись в самодовольной гримасе. Лесть подействовала, как и расчет на любопытство.

— Хорошо, Браун. Заходите после ужина, около девяти. Я буду в своем кабинете. А сейчас идите в столовую. Прием пищи у нас до восьми, не пропустите.

— Спасибо, господин оберфельдфебель! — я щелкнул каблуками, и мы с Петей поспешили к задней двери гостиницы.

В коридоре служебного входа, пахнущем ваксой и средством от блох, мы ненадолго притормозили у грязной батареи, якобы чтобы согреть руки.

— Ну, что, действуем, как договорились? — тихо спросил я, глядя на Валуева. — Ты окучиваешь нижних чинов, а я младший командный состав.

— Работаем, пионер! — так же тихо отозвался Петя. Его лицо было каменным, но в глазах я увидел огонек азарта. — Пообщаемся с немчурой… Я по–простому. Ты — по–хитрому.

Солдатская столовая располагалась в подвале. Спуск по скользким каменным ступеням вел в длинное, низкое помещение с побеленными когда–то стенами, почерневшими от копоти и плесени. Воздух был густым и тяжелым от запаха подгоревшего жира и немытых человеческих тел. Десятка три солдат и унтеров, сгрудившись за длинными деревянными столами, быстро, не разговаривая, хлебали из жестяных мисок какую–то мутную жижу. Нас заметили, но особого интереса не проявили — еще двое таких же замызганных тыловиков.

После предъявления талонов на питание, мы получили свои порции у повара — угрюмого, лысого мужчины в засаленном фартуке. Угощали здесь «картофельным супом» — жидким бульоном от вареной картошки, с плавающими в нем красноватыми кружочками морковки (судя по черным каёмкам — нечищеной), а вместо хлеба выдали засохшие до каменного состояния крекеры. На «десерт» налили эрзац–кофе, пахнущий горелым цикорием.