Книга Битва за Москву, страница 109 – Алексей Махров

— А это мои бойцы! — Мишанин кивнул в сторону сидевших с ним рядом парней. — Всё, что осталось от моей роты. Звягинцев, Сомов, Вихров.

Трое молодых ребят с бесстрастными, обветренными лицами в потрепанных, но опрятных гимнастерках с сержантскими треугольниками на петлицах, синхронно встали.

— Сержант Вихров, — представился первый. — Степаном зовут.

— Сержант Звягинцев, — назвался второй. — Анатолий. Можно Толиком кликать.

— Сержант Вячеслав Сомов, — сказал третий.

Я сразу их вспомнил — это были снайперы разведроты — на «разборе полётов» позавчерашним вечером они спорили, кто больше фрицев за сутки завалил.

— Ну что, товарищи разведчики, — Валуев обвел взглядом присутствующих, — давайте по порядку. Артамонов, и вы, товарищ капитан, как сюда попали и в каком качестве? Кожин упоминал вас. Сказал, что вы ушли освобождать лагерь с пленными. Операция удалась?

— Да! — спокойно сказал Мишанин. — Пленных освободили и практически без потерь проводили к своим. Витя, расскажи, как было.

— На лагерь мы вышли к полуночи. Немцы разместили его на территории колхоза «Путь Ильича», километрах в пяти к юго–востоку от города. Местность — открытая: поля, перелески, несколько десятков построек. Пленных загнали в три больших коровника — длинные, низкие сараи без отопления. Вокруг них поставили двойной забор из колючей проволоки, по углам установили пулеметные гнезда, обложенные мешками с песком. Охрана поселилась в стоящих рядом домиках — бывшей конторе фермы и ветпункта. Немцы не мерзли — в домах топились печи.

— Сколько было охраны? — спросил Валуев, непроизвольно постукивая по столешнице пальцами.

— По нашим прикидкам, человек тридцать, не больше, — вступил Мишанин. Его хриплый голос звучал ровно, без эмоций. — Но расположение у них было выгодное. Из пулеметных гнезд простреливалась вся территория. Подобраться скрытно к самому периметру было практически невозможно — открытое пространство. Поэтому план был такой: Артамонов выманивает немцев из домов, а мы их кладём на свежем воздухе. Проще было бы подобраться вплотную и через окна гранатами закидать, но… гранаты у нас закончились три дня назад! Пришлось импровизировать, — усмехнулся капитан.

Виктор кивнул, слегка кривя губы.

— Да, роль мне выпала интересная. Я подошел к основному посту прямо по дороге. Вид у меня был, скажем так, потрепанный — специально вывалялся в снегу, оторвал рукав шинель. Орал по–немецки, что мы, мол, патруль, попали в засаду русских диверсантов, все перебиты, я один чудом уцелел и добежал сюда за помощью. Солдаты в доме ветеринара поверили — кто ж усомнится в офицере? Они высыпали наружу, забыв про тепло и уют. Их командир, фельдфебель, стал меня расспрашивать — мол, что случилось, сколько нападавших. Я показывал в сторону леса, говорил, что там раненые остались, надо срочно спасать, а то они замерзнут. Фельдфебель собрал человек восемь и уже собирался двинуться на выручку, но тут по ним с трех сторон врезали пулеметы.

Капитан Мишанин одобрительно кивнул, и в его глазах мелькнуло что–то вроде гордости от хорошо проделанной работы.

— Сработали как по нотам. Первыми же очередями положили больше половины. Остальные успели укрыться в домиках. Одновременно наши снайперы сняли пулеметчиков по углам лагеря. И через две минуты всё было кончено — мы ворвались в домики, прикончили уцелевших, открыли ворота.