Книга Приступить к ликвидации!, страница 80 – Алексей Махров

Шлюхи дружно повернули ко мне головы. Рыжая окинула меня оценивающим взглядом с ног до головы и одобрительно хмыкнула. Брюнетка отставила бутылку и подалась вперед, облизнув ярко накрашенные губы.

— О, да, — протянула она с легким польским акцентом. — Красивый. Очень красивый. И глаза такие… серьезные. Люблю серьезных мужчин.

Я присел на свободный стул, Хофмайер тут же пододвинул ко мне рюмку.

— Ты где застрял? — с трудом ворочая языком, сказал Генрих. — Я уже минут десять в одиночку бухаю.

Похоже, что эпизод встречи с Мертенсом пропал из памяти фельдфебеля, смытый ударной дозой шнапса. Это было мне на руку — теперь Генрих будет думать, что мы пришли в кабаре вместе, как и планировали.

— В сортир отходил. Пока мы из «Бирхауса» шли, приспичило.

— Успешно? — попытался пошутить Хофмайер.

— Да как сказать, — я пожал плечами, делая глоток мерзкого пива. — Ширинку расстегнуть не успел!

Хофмайер несколько секунд тупо глядел на меня, пока до него, наконец, не дошло. Заливисто захохотав, Генрих откинулся на спинку стула и чуть не сверзился на пол, потеряв равновесие.

Брюнетка тем временем, неестественно изогнулась, пытаясь одновременно продемонстрировать мне грудь и жопу — меня от этого вида потянуло блевать. Тогда она решила пойти на решительный штурм — взяла меня под руку, прижалась боком. Ярко накрашенное лицо приблизилось вплотную, тонкие губы слегка открылись, имитируя возбуждение, но глаза остались совершенно пустыми.

— Вы один, герр лейтенант? — спросила она. — Какой красивый! А я одна, скучаю…

— Одна? — я усмехнулся, оглядев зал. — Вон сколько видных мужиков, а ты застоялась?

Везде творилось одно и то же. За ближним столиком толстый унтер, задрав юбку у сидевший у него на коленях проститутки, засунул руку ей между ног и мял её лобок, словно пекарь тесто. Девица откинула голову, прикрыла глазки, и для приличия постанывала. За следующим столиком двое фельдфебелей по очереди лезли мордами в ложбинку между сиськами своей подружки, уже снявшей лифчик, и ржали при этом, как жеребцы.

— Ой, что вы! — брюнетка хихикнула, игриво стукнула меня ладошкой по груди. — Я только для хороших господ. А вы, я сразу вижу, хороший.

— Ну, если сразу видишь, — я, решив соответствовать традиции этого заведения, положил ладонь на бедро брюнетки и слегка сжал. Плоть под тонкой тканью чулок была мягкая, податливая. — Тебя как звать–то?

— Урсула, — она пискнула, но не отстранилась, наоборот, прижалась теснее. — Ой, какой вы сильный! А вас как зовут?

— Вернер. Только меня не зовут, я обычно сам прихожу, — усмехнулся я.

— Вы здесь впервые, Вернер? Я вас раньше не видела, — Урсула улыбнулась, но глаза оставались пустыми, оценивающими. — А таких, как вы, тяжело не заметить, — в ее голосе появилась игривость. Она провела пальцем по моему погону. — Вы такой молодой, красивый. Все наши девочки наверняка уже слюной исходят.

— А ты?

— А я первая, — Урсула снова улыбнулась, и в этот раз улыбка вышла почти искренней. — Угостите меня вином?

— Угощу.

Я подозвал официантку, заказал бутылку «Мозельского». Урсула расслабилась, положила голову мне на плечо. Ее пальцы играли с пуговицей мундира.

В зале между тем становилось все шумнее. Ввалились еще две компании фрицев, изрядно набравшихся в других кабаках. Унтера, фельдфебели, пара лейтенантов. Свободных столиков уже не оставалось. Опоздавшие толпились у барной стойки, прижимая к себе полуголых девиц, которые словно вырастали из–под пола — к каждому посетителю немедленно «приклеивалась» шлюха.