Книга Приступить к ликвидации!, страница 39 – Алексей Махров

Фрау Мюллер прошлась по аптеке, ловко доставая с полок нужное. Движения её были точными, привычными — чувствовалось, что она много лет занимается торговлей медикаментами.

— Стрептоцид есть, — сказала она, кладя на прилавок небольшую коробочку. — Хорошее средство. Отлично заживляет раны. А аспирин — пожалуйста. Бинты, йод. Всё, как вы просили. Сорок пять рейхсмарок.

Я отсчитал купюры.

— Вы недавно в Минске, герр лейтенант? — спросила она, упаковывая покупки в бумагу. — Я что–то не припоминаю вас.

— Да, прибыл на днях, — ответил я. — Из госпиталя. Лежал с ранением, а здесь в отпуске.

— Понимаю, — вздохнула она. — Война. Мой старший сын тоже долго лежал в госпитале. Был ранен под Киевом, в августе. Ему раздробило обе ноги — русский танк проехал прямо по нему.

— Сожалею, — сказал я, внутренне порадовавшись. — Он поправился?

— Увы, ноги пришлось ампутировать. Слава богу, что остался жив, — фрау Мюллер перекрестилась. — Сейчас он дома, в Гамбурге. Муж за ним ухаживает. У мужа подагра, он плохо ходит, потому и остался в Германии. А я здесь, в Минске. — Она развела руками. — Здесь есть возможность неплохо заработать, хотя, конечно, жить тут рискованно. Мы копим деньги на протезы для сына. Хотим приобрести хорошие, чтобы он сам мог передвигаться. А они дорогие, сами понимаете.

— Понимаю, — кивнул я, сожалея, что ее «сыночка–корзиночка» не сдох в муках.

— А младший сын Дитер до сих пор воюет. Он лейтенант, служит в штабе дивизии под Оршей, — Фрау Мюллер тепло, по–матерински улыбнулась. — Иногда навещает меня, когда приезжает в штаб Группы армий с поручениями от командира. Редко, но всё же. Я всегда молюсь за него.

— Дай бог ему здоровья, — сказал я, в душе желая этому фашисту поскорее поймать русскую пулю. — Фрау Мюллер, вы не подскажете, где здесь мастерская портного Целлера? Мне рекомендовали его как лучшего мастера военной одежды.

— О, герр Целлер! — оживилась аптекарша. — Да, конечно. Он действительно лучший. Его мастерская здесь недалеко. Пройдете через арку во двор, там увидите двухэтажный дом с двумя входами. Вам в левую дверь.

— Спасибо, фрау Мюллер, — поблагодарил я. — Всего доброго.

— И вам удачи, герр лейтенант. Заходите, если что понадобится.

Я вышел из аптеки, сжимая в руке небольшой бумажный сверток с медикаментами. Мороз снова ударил в лицо. Пройдя по указанному маршруту, я нашел искомую мастерскую. Без подсказки хрен бы я ее обнаружил — небольшая табличка с надписью «Schneiderei. Carl Zeller. Militärbekleidung» висела так, что со стороны ее было не видно. Вероятно, что место обитания портной не особо афишировал.

Внутри мастерская оказалась очень большой и неуютной, напоминая склад мануфактуры. Повсюду висели мундиры на плечиках, и лежали рулоны сукна разных цветов — серо–зеленого, мышино–серого, синего. На больших столах, перепачканных мелом, в беспорядке валялись разнокалиберные ножницы и выкройки. В глубине помещения, за швейной машинкой «Зингер», сидел сгорбленный старичок в клетчатом жилете и с портновским «сантиметром» на шее. От входа я видел только его макушку с редкими седыми волосами, зачесанными на прямой пробор. При моем появлении старик поднял голову, и я увидел его лицо — сморщенное, как печеное яблоко, с большими очками в роговой оправе.