Книга Игра переходит в эндшпиль, страница 159 – Алексей Махров

— Прежде всего сведений, герр генерал, — признал я после небольшой паузы. — Я описал то, что видел и о чём мог составить представление. Но не располагаю полной картиной декабрьских боёв. Не знаю, какие трудности испытывали соседние соединения, какими резервами располагало командование, какие решения принимались на уровне корпусов и армий.

— Следовательно, ваши выводы могут оказаться неверными?

— Некоторые, несомненно, герр генерал, — согласился я. — Или верными только для тех обстоятельств, которые мне известны.

— А если выяснится, что вы ошиблись в главном?

— Тогда придётся признать ошибку и разобраться, почему я к ней пришёл, — ответил я. — Иначе вся работа теряет смысл.

Вальзам–Йорг некоторое время смотрел на меня, затем неожиданно рассмеялся. Не громко, скорее коротко хмыкнул, но на его сухом лице появилось выражение почти искреннего удовольствия.

— Вы представляете себе, сколько людей способны признать ошибку после того, как изложили свои выводы на четырёх страницах аккуратным почерком? — поинтересовался он.

— Не знаю, герр генерал, — честно признался я.

— И правильно. Я тоже предпочёл бы не считать.

Он снова взял записку, перелистал страницы и остановился на первой.

— Тем не менее, Шварц, работа оказалась лучше, чем я ожидал. Не потому, что вы сделали какие-то выдающиеся открытия. Большая часть изложенного здесь хорошо известна людям, занимающимся оперативной работой. Но вы сумели заметить несколько важных взаимосвязей и изложить их без чрезмерного количества пустых слов. Для молодого фронтового офицера это неплохой результат.

— Благодарю, герр генерал, — сдержанно произнёс я, чувствуя, как внутри начинает подниматься осторожное удовлетворение.

— А вот теперь можете благодарить, — разрешил Вальзам–Йорг. — Похвалу вы заслужили. Но не воображайте, будто четыре страницы превратили вас в штабного специалиста.

— Даже не собирался, герр генерал, — заверил я.

— Надеюсь. Потому что теперь мне придётся проверить, способен ли ваш ум приносить пользу не только при описании пережитого.

Он положил записку на стол, сцепил пальцы и внимательно посмотрел на меня.

Я невольно выпрямился.

Похоже, разговор наконец подошёл к тому, ради чего я и потратил вчерашний вечер, сегодняшнее утро и немалое количество нервных клеток. Карты в буквальном смысле уже лежали на столе, а ставки были куда выше всего моего выигрыша в «Паласе».

— Вчера я упомянул возможность временного привлечения вас к работе при оперативном отделе, — начал Вальзам–Йорг, выдержав небольшую паузу. — Надеюсь, вы не восприняли это как обещание немедленного назначения на штабную должность?

— Нет, герр генерал, — уверенно отозвался я. — Вы достаточно ясно объяснили, что речь может идти только о проверке.

— Прекрасно, — одобрил он. — Потому что некоторые молодые офицеры, едва получив приглашение в штаб, начинают представлять себя будущими начальниками оперативных отделов. Потом выясняется, что они не способны отличить положение подразделения на карте от его действительного состояния, зато прекрасно умеют объяснять, почему во всех неприятностях виноваты соседи, погода и недостаток внимания со стороны командования.

— Надеюсь, у вас не возникнет оснований причислить меня к таким офицерам, герр генерал, — осторожно заметил я.