Книга Игра переходит в эндшпиль, страница 155 – Алексей Махров

— Полностью, герр генерал, — подтвердил я. — Именно это я и имел в виду.

— Не совсем, — возразил он с лёгкой улыбкой. — Вы выразились гораздо резче. Но я допускаю, что это следствие недостатка штабной подготовки, а не намеренного желания оскорбить начальство.

— Благодарю за снисходительность, герр генерал, — позволил я себе осторожную усмешку.

— Не обольщайтесь, Шварц. Снисходительность у меня заканчивается довольно быстро.

Впрочем, выглядел он при этом вполне довольным. И я начал понимать, почему Вальзам–Йорг вообще затеял всю эту историю с аналитической запиской. Ему не нужен был ещё один исполнитель, умеющий переписывать сводки аккуратным почерком. Таких в этом здании имелось достаточно. Не требовался ему и самоуверенный юнец, готовый объяснить генералитету, как следует воевать. Его интересовал человек, который способен замечать реальные проблемы, формулировать их понятным языком и при этом не забывать, где заканчивается его собственная компетенция.

Весьма непростое сочетание. И весьма опасное для того, кто привык иногда думать быстрее, чем позволяет легенда.

Вальзам–Йорг перевернул страницы, остановившись на третьем разделе.

— Теперь поговорим о русских, — предложил он. — Здесь вы утверждаете, что противник способен довольно быстро приспосабливаться к нашим действиям и использовать повторение привычных приёмов против нас самих. На чём основан этот вывод?

— На наблюдениях за декабрьскими боями, герр генерал, — пояснил я. — Русские неоднократно пытались нарушать нашу связь, действовали небольшими подразделениями ночью, использовали лес и складки местности, нападали на участки, которые мы считали относительно спокойными.

— Всё перечисленное нам прекрасно известно, Шварц, — перебил генерал. — Ночные действия, нападения на коммуникации, просачивание через лес. Ничего нового в этом нет. Почему же вы считаете подобные действия свидетельством способности противника учиться?

— Потому что после неудачных попыток они не повторяли прежние ошибки, герр генерал, — объяснил я. — Если одна атака захлёбывалась, в следующий раз русские могли изменить направление удара, время или порядок действий. Не везде и не всегда. Но достаточно часто, чтобы это замечать.

— И вы полагаете, наша армия на подобное не способна? — прищурился Вальзам–Йорг.

— Нет, герр генерал. Я полагаю, что мы иногда слишком уверены в неспособности русских действовать разумно.

— Объясните.

— Когда противник предпринимает неудачную атаку, легко решить, что он не умеет воевать, — начал я. — Особенно если атака действительно проведена неумело и сопровождается большими потерями. Но если в следующий раз он изменит порядок действий, прежняя оценка окажется уже неверной. А если продолжать рассчитывать, что русские вновь поступят столь же неразумно, можно оказаться неприятно удивлённым.

Генерал некоторое время рассматривал меня поверх листа.

— Получается, вы считаете нашего противника более опасным, чем принято думать?

— Я считаю опасным любого противника, который способен делать выводы из своих ошибок, герр генерал, — возразил я. — Русские в этом отношении ничуть не лучше и не хуже других. Но мы сталкиваемся именно с ними.

— Дипломатично, — заметил Вальзам–Йорг с лёгкой иронией. — Хотя я просил вас обойтись без дипломатии.