Книга Игра переходит в эндшпиль, страница 15 – Алексей Махров

Поляков оказалось трое, и они не особо таились. Один, коренастый, в расстёгнутом полушубке и низко надвинутой ушанке, копался в прихожей — выгребал содержимое из карманов шинелей. Второй, длинный и тощий, в сером драповом пальто возился в гостиной, перебирая бумажки на столе. Третий стоял в глубине комнаты, у шкафа — я видел только его спину, широкую, обтянутую дорогим чёрным кашемиром, каракулевый воротник, и меховую шапку–пирожок на голове.

Коренастый успел обернуться на шум, но слишком медленно. Лицо его — круглое, с редкой щетиной и маленькими, заплывшими глазками — исказилось от ужаса. Рот открылся, но крикнуть он не успел. Я ударил ножом снизу вверх, целя под рёбра, в печень. Клинок вошёл по самую рукоять, пробив толстую дублёнку, как бумагу. Поляк всхлипнул, обмяк, начал заваливаться на пол. Я придержал его за воротник от окончательного падения, оставив нож в ране, чтобы не забрызгать прихожую кровью.

Петя гигантской тенью проскользнул мимо меня и одним прыжком оказался рядом с тощим. Кулак с кастетом описал короткую дугу и врезался поляку в висок. Череп звонко хрустнул, мужик рухнул ничком, с ровной спиной, как сухое дерево во время урагана. Рядом со стуком упал пистолет, старенький, с вытертым до белизны воронением «ВИС», который он, видимо, держал в руке, но не успел воспользоваться. Сапоги несколько раз скрежетнули по паркету, оставляя черные следы.

Здоровяк в кашемировом пальто оказался куда проворнее. Он сместился в сторону окна, одновременно выбрасывая вперёд правую руку. В ней было зажато какое–то странное оружие — толстая металлическая трубка. Раздался негромкий звук, похожий на щелчок пальцами. Петя, уже начавший движение к врагу, резко ушёл влево, пригнувшись — пуля прошла впритирку с его плечом и ударила в дверной косяк, выбив щепу. Валуев, не теряя темпа, сделал ещё один шаг, сокращая дистанцию. Я начал вскидывать «Браунинг», уже понимая, что не успеваю, что вторым выстрелом вражина убьет моего товарища, но поляк вдруг, ловко вскочив на подоконник, ударил ногой в раму.

Занавески взметнулись, словно сигнальные флаги, стекло брызнуло осколками, которые, дребезжа, покатились по половицам. Но пробить вторую, наружную раму окна здоровяк не успел — Петя настиг его, ухватил за полу развевающегося пальто и рванул назад. Враг, не удержавшись, рухнул навзничь, со «всей дури» приложившись спиной. От падения его массивного тела по дому прокатилась волна вибрации.

Валуев навалился сверху, прижал его коленом к полу так, что затрещали рёбра. Я подскочил и наступил сапогом на запястье врага, заставляя его выпустить оружие. Вдвоём мы быстро скрутили врага — завели руки за спину, рывком подняли, усадили на многострадальный венский стул с гнутыми ножками, стянули запястья бельевой верёвкой, так и валяющейся рядом после «визита» Марцина.

Пленник вяло сопротивлялся, оглушенный падением на пол. Я примотал поляка к спинке стула с такой силой, что верёвка врезалась в дорогую ткань пальто, и наклонился, подбирая его странное оружие.

С виду это действительно была толстая металлическая трубка — около дюйма в диаметре, длиной сантиметров тридцать. Снизу торчала короткая пистолетная рукоятка, без наклона, почти вертикальная, с пластмассовыми накладками. Я повертел оружие в руках, пытаясь понять принцип работы. На тыльной части ствольной коробки обнаружился небольшой рычажок. Я потянул за него — и трубка–затвор подалась назад, открыв патронник. Внутри тускло блеснула стреляная гильза, самая обычная, «девять миллиметров парабеллум».