Книга Игра переходит в эндшпиль, страница 143 – Алексей Махров

— Верно, — мягко согласился Корф. — Но некоторые люди несут риск с собой даже туда, где его, казалось бы, быть не должно. В кафе… в чужие кабинеты…

Этой фразой он показал, что знает про мое посещение Вальзам–Йорга. Внутри у меня ничего не шевельнулось. По крайней мере, снаружи. Он проверял не факт, а реакцию. Заставить уточнить, оправдаться, пошутить слишком резко, показать раздражение. Я уже видел эту манеру: разговор как мягкая ладонь на плече, под которой прощупывают кость.

— В таком случае мне остаётся надеяться, что риск ограничится просмотром бумаг, — сдержанно произнёс я. — Благодарю за добрые слова, герр штурмбанфюрер.

— Разумеется, Шварц, — Корф чуть посторонился, освобождая проход. — Не стану задерживать удачливого человека. Удача, как известно, не любит, когда её заставляют ждать.

Я коротко кивнул и вышел на улицу, не ускоряя шаг.

Мороз после тёплого кафе ударил в лицо приятно и резко. Я прошёл несколько шагов от двери, не оглядываясь, затем остановился у края тротуара, будто поправляя перчатку, и краем глаза посмотрел на отражение в стекле. Корф не прошёл сразу внутрь. Он ещё несколько секунд стоял у двери, глядя мне вслед. Потом его фигура исчезла в глубине кафе. Случайная встреча? Возможно. Демонстрация осведомлённости? Несомненно. Он знал о покере. И знал о приглашении Вальзам–Йорга.

Я пошёл дальше.

Время было около десяти, может быть, четверть одиннадцатого. До встречи с Вальзам–Йоргом оставалось почти два часа. Идти к штабу сразу было ни к чему. Слишком ранний приход выглядел бы ненужным усердием или нервозностью. Возвращаться домой ради получаса тоже глупо. Город вокруг был достаточно большим, чтобы немецкий офицер мог пройтись по центру, убивая время перед служебным визитом. Поэтому я не повернул сразу к штабному району, а пошёл по Кайзерштрассе дальше обычного, держа папку под мышкой и позволяя утру сделать из меня самую простую фигуру на улице: сытый лейтенант после завтрака прогуливается, наслаждаясь свежим воздухом.

Кайзерштрассе к этому часу окончательно ожила. Возле учреждений стояли автомобили, на ступенях переговаривались чиновники и офицеры, фельджандарм на перекрёстке лениво наблюдал за потоком людей, не видя в нём ничего достойного вмешательства.

Проверка на наличие слежки уже стала привычкой. Отражение в витринах показывало обстановку за спиной. Поворот головы к товарам или вывескам давал боковой обзор на противоположный тротуар. Замедление у магазина — возможность пропустить вперёд тех, кто топает сзади. Переход через улицу — проверка, кто меняет сторону вместе со мной. Ничего особенного. Ничего такого, что нельзя объяснить обычной прогулкой. И именно поэтому первая неправильность сначала не показалась тревожной.

Мужчина в недорогом пальто шёл за мной от «Линденалле» уже не меньше квартала. Чисто, но скромно одетый, около тридцати лет, каракулевая шапка, темный шарф, вязаные перчатки, начищенные ботинки. Не бедняк, не чиновник, не немецкий офицер в штатском, если судить по походке. Он не прятался. Не смотрел на меня. Не изображал чрезмерного интереса к витринам. Просто шёл по той же стороне улицы, сохраняя достаточно места между нами, чтобы не выглядеть «хвостом». Когда я замедлился у лавки с письменными принадлежностями, он тоже замедлился, остановился у соседней витрины и принялся рассматривать выставленные ремни и кошельки. Нормально. Один раз — ничего.