Книга В черной краске становишься черным. Том 3, страница 159 – Юй Сы

Се Юньци попытался схватить даоса за пальцы, и на этот раз его рука коснулась чужой плоти – настоящей, будто Мо Хэ был здесь.

— Ступай же, поднимись на Девять Небес и открой новое Дао для всех яо. Пророчество исполнено – Небеса разверзлись ради тебя, – проговорил Мо Хэ, безропотно позволяя Се Юньци стискивать свои пальцы.

— А что же ты? – выпалил тот, вглядываясь в белое, как полотно, лицо Мо Хэ. В нем не было ни кровинки, но глаза, точно темные омуты, казались живыми, глубокими, мудрыми. Как всегда. Мудрость стольких лет и стольких жизненных испытаний скрывалась в этих глазах, а Се Юньци узнал лишь о толике из них. Он вообще ничего не знал о нем. Ни какой чай Мо Хэ любил, ни почему носил только черный, ни причин его скупости. Се Юньци не знал, какие города посетил Мо Хэ, что видел, сколько зла и добра он принял от людей, сколько падений и взлетов империй наблюдал.

Он ничего не ведал о Мо Хэ. И прежде чем успел узнать, прежде чем тот впустил его в душу, Мо Хэ уже скончался. Отдал свою жизнь ради спасения ордена, ради его, Се Юньци, Вознесения. Он жил и умер ради других, но жил ли он когда-то для себя? Любил ли, смеялся ли, наслаждался ли жизнью? Был ли хоть день, когда его не мучили призраки прошлого, яд в теле или застарелая душевная боль? Какой же тягостной была его жизнь, если он с радостью отдал ее другим?

— Ты обманул меня, – по лицу Се Юньци потекли слезы. – Ты сказал, что у тебя есть запасной план. Что ты выживешь.

Мо Хэ безмолвно стоял перед ним, ничего не говоря. А что он мог сказать? Это был лишь призрак прошлого, терзающий сердце Се Юньци.

— Ты обещал мне свою жизнь, а я приказал тебе ценить ее и жить ради меня, если у тебя больше нет других причин. Жить ради себя, а что сделал ты?

Слезы капали на ладонь Мо Хэ, и тот тихо вздохнул. Он протянул свободную руку и ласково погладил демона по голове. Тот стоял на ступени и был сейчас чуть выше, но ему все равно казалось, будто Мо Хэ возвышается над ним. Даос ничего не говорил, позволяя ему выплакаться – и тем самым отпустить.

Спустя долгое время Се Юньци вытер рукавом слезы и спросил:

— Неужели нет ни единого шанса? Неужели твоя Бессмертная душа разрушилась?

Мо Хэ молча покачал головой. Все внутри Се Юньци оборвалось, и он сжал челюсти, пытаясь подавить жгучее разочарование. Непонятно, на что он надеялся, во что верил. Он ведь сам поглотил золотое ядро Мо Хэ и не увидел ни намека на Бессмертную душу. Куда она исчезла?

Мо Хэ мягко, но твердо высвободил свою ладонь и сделал шаг назад. Душа Се Юньци тут же опустела, и он растерянно уставился на даоса.

— Иди же, – сказал ему Мо Хэ.

Се Юньци шумно выдохнул.

— Что это за испытание такое, если даже мой сердечный демон вынуждает меня двигаться дальше? – уныло хмыкнул он. – Паршивый даос. Должно быть, этому достопочтенному просто слишком повезло в жизни.

Мо Хэ ободряюще улыбнулся и отступил еще на шаг. Тьма поглощала его силуэт, делая полупрозрачным, а сияние становилось все бледнее.

Се Юньци на миг закрыл глаза. И вдруг резко распахнул. Он почувствовал движение ци в духовном пространстве и молниеносно извлек Цинсин. Обнаженный меч оказался в его руке, чуть подрагивая, – будто что-то его звало. Алая жемчужина в рукояти сияла так ярко, что на нее было больно смотреть.