Книга В черной краске становишься черным. Том 3, страница 148 – Юй Сы

Се Юньци распахнул глаза. Один глаз горел алым пламенем, а в радужке второго сверкало золото. В его среднем даньтяне медленно переливалось странное золотое ядро: оно становилось то темным, то золотым, и цвета менялись, не переставая.

Мгновение его взгляд был расфокусированным, а затем в нем мелькнуло ликование. Он посмотрел перед собой и непонимающе моргнул. Свет в глазах померк.

Мо Хэ больше не сидел перед ним. Вместо высокой и статной фигуры Се Юньци увидел лишь горсть пепла и ворох черных одежд. Жемчужина меча Цинсин потускнела, слепо глядя в потолок, точно потерявшая хозяина.

Взгляд Се Юньци изменился, и от пронзившей его душевной боли он схватился за грудь, не понимая, что это ничего не изменит. Только успокоившаяся ци в его меридианах взвилась, забурлила.

— Паршивый… даос, – прохрипел он.

Слезы потекли по щекам Се Юньци, и он глухо всхлипнул, вытирая их рукавом, а затем прикусил губу, подавляя рыдания. Он бережно поднял Цинсин и провел ладонью по костяным ножнам. Меч, будто мертвый, лежал на его коленях, и Се Юньци оцепенело тронул прах, увидел алую ленту, отдернул руку и вдруг взвыл, поднимая голову к потолку.

Се Юньци, наместник востока царства демонов, первым в истории Поднебесной создал полноценное иньянское ядро и тем самым изменил демоническое Дао навеки веков.

Мо Хэ, даочжан Сюаньи, величайший заклинатель эпохи, добровольно пожертвовал золотым ядром, чтобы изменить Дао всех яо, и отмыл все свои грехи. К сожалению, его тело, отравленное запретным ядом, не выдержало манипуляций, и он скончался.

Это был конец лета и начало великих перемен в мире заклинателей. Подул холодный осенний ветер, срывая листья с деревьев.

Луань Дунь была в ярости. Тихая, кипящая ярость струилась под ее кожей, приводя во все большее безумие. С ранних лет она училась сдерживать хаос внутри себя, потому что без этого давно бы погибла и потому что ее ярость всегда была ледяной, застывшей и вязкой.

Прямо сейчас она мрачно сидела на хэйшэне, скользя ногтями по лезвию теневого клинка. Пронзительный визг заставлял морщиться даже ее приспешников, а будь у хэйшэна уши, он бы сошел с ума. Прошло три шичэня с тех пор, как защитный барьер накрыл Чэньси, будто шляпа-доули во время дождя.

Луань Дунь такого не ожидала. Ее трусливый братец и не менее трусливый даос спрятались в этой скорлупе, и сколько бы сил она ни бросала на барьер, тот не поддавался. Даже когда она и двое ее братьев объединились.

Все было напрасно. Но Луань Дунь не верила, что это последнее средство продержится долго, поэтому терпеливо ждала. Она ждала этого момента двадцать пять лет – что ей три шичэня?

С высоты она «наблюдала», как на площади перед воротами постепенно собирается все больше людей. Они сняли с балки тело Вэнь Цзеши и куда-то унесли, убрали павших и сожгли демонов. Тьма застилала барьер и не давала этим муравьям разглядеть ее, но вот Луань Дунь духовным зрением видела их очень четко.

— Что ты собираешься делать дальше? – раздался голос за спиной.

— Убью Се Юньци, даоса и этот «великий» орден, – ответила она, даже не обернувшись.