Книга Перекрестки миров. Том 3, страница 26 – Джек из тени

Дипломат вытер лоб платком. Сделал глубокий вдох, разгладил галстук и вернул на лицо непроницаемую дипломатическую маску. Дипломат посмотрел на принцессу, затем перевел тяжелый взгляд на своего бледного переводчика.

— Переведи ей ровно то, что я скажу. Слово в слово, без отсебятины, — приказал Асатьев.

Переводчик судорожно закивал.

— Мы не продаем людей, — медленно произнося каждое слово, произнес Асатьев. — Своих — так точно нет и никогда! Капитан Корнев не является товаром и не подлежит обмену.

Специалист в углу безупречно перевел фразу на высокую латынь. Ноздри Валерии хищно раздулись. Ее пальцы сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки.

— Всё продается, — просверлила девушка дипломата взглядом. — В этом мире, и в любом другом, всё имеет свою цену. Жизнь, верность, честь! Это лишь вопрос цифр на пергаменте и количества золота в сундуках. Не играй со мной в благородство! Если ты отказываешься, значит, я просто предложила слишком мало.

Асатьев смотрел на нее и понимал: перед ним не просто избалованная королевская дочка. Перед ним идеальный продукт безжалостной политической машины Третьего Рима, системы, где абсолютно всё и все действительно являлись товаром. Асатьев осознал, что стандартные увертки, ссылки на гуманизм или законы здесь не сработают. Нужно было сломать саму парадигму.

Дипломат чуть наклонился над столом, зеркально повторяя ее позу.

— А сколько стоите вы, Ваше Высочество? — тихо, но так, чтобы слышали все римляне, спросил Асатьев.

Переводчик запнулся на долю секунды. Его глаза расширились от ужаса перед перспективой задать такой вопрос члену императорской семьи, но жесткий, непреклонный взгляд начальника заставил его вытолкнуть слова на латыни из своего нутра.

Валерия открыла рот, готовая разразиться резкой отповедью, приказать казнить этого наглого чиновника на месте, но слова застряли в горле. Она закрыла рот с тихим щелчком зубов. Принцесса часто-часто замигала, непробиваемое высокомерие дало трещину от невероятной, немыслимой дерзости вопроса. Впервые с того момента, как она надела императорский перстень, девушка выглядела растерянной. Валерия пыталась одновременно осмыслить нанесенное оскорбление, железную логику аргумента и новую реальность, в которой очутилась.

Сенатор Красс за ее спиной издал звук, средний между кашлем и приступом астмы, и схватился за сердце.

Валерия сделала глубокий, судорожный вдох, силой воли загоняя бушующую магию обратно в себя. Статика в комнате начала рассеиваться. Ей нужны были ответы, нужно было срочно понять, на какой именно доске и с какими фигурами она играет.

— Хотите сказать, ваш капитан — непростой человек? — она прищурила глаза, и, наконец, бросила быстрый, осторожный взгляд на Корнева. Тот в этот момент с нарочитым интересом рассматривал царапину на ногте большого пальца. — В нем течет кровь власть предержащих? Он из правящего рода? Поэтому вы так цепляетесь за него и отказываетесь от торга?

Асатьев замер на мгновение. Его разум, натренированный десятилетиями дипломатических шахмат, на сверхскоростях просчитывал варианты и последствия.

Если он сейчас скажет правду — что Корнев простой офицер, выходец из народа, солдат, выполняющий приказ — Валерия никогда этого не поймет. В ее системе координат простолюдины были расходным материалом, разменной монетой. Отказ продать простолюдина покажет ей слабость Федерации, отсутствие жесткой центральной власти, или, что еще хуже, спровоцирует попытки похитить, шантажировать или перекупить капитана в обход официальных каналов.