Книга Перекрестки миров. Том 2, страница 121 – Джек из тени

Капитан попытался повернуть голову. В горле пересохло так, что язык казался куском наждачной бумаги, прилипшим к нёбу. Краем глаза он уловил на тумбочке стакан с водой. Рука инстинктивно дернулась к спасительной влаге, но движение застопорилось. Что-то тянуло.

Корнев скосил глаза и увидел пучок разноцветных проводов, тянущихся от датчиков, прилепленных к его груди и руке, к мерно пикающему монитору у изголовья кровати. В вене на сгибе локтя торчал катетер капельницы.

Глухая злость, помноженная на посттравматический синдром, накрыла его мгновенно. Корнев с силой, не заботясь о пластырях, рванул провода на себя. Датчики с влажным чмоканьем оторвались от кожи, монитор захлебнулся истеричным, непрерывным писком тревоги.

Стиснув зубы от стреляющей боли в затылке, капитан рывком сел на кровати. Дотянулся до стакана и с нескрываемым, почти эротическим наслаждением опрокинул в себя всю воду. Вода показалась слаще самого дорогого коллекционного коньяка.

Дверь палаты распахнулась с такой силой, что ударилась о стопор. Из коридора в ужасе влетела молодая медсестра в накрахмаленном халате.

— Вы что творите⁈ — заголосила она с порога, увидев сидящего Корнева и болтающиеся провода. — Вам категорически рано вставать! Сотрясение тяжелой степени! Надо было просто нажать на кнопочку вызова персонала, я бы всё вам подала! Немедленно ложитесь!

Ее слова стали триггером. Как только она произнесла диагноз, организм, до этого державшийся на остатках чего-то там внутри себя, радостно согласился с медицинским заключением. Тело капитана накрыло такой чудовищной волной тупой, тянущей боли, что у него потемнело в глазах. Мышцы отказались держать вертикальное положение. Корнев, еле сдерживая унизительный стон, мешком свалился обратно в кровать.

Медсестричка, уже без крика, а с привычной профессиональной сноровкой, быстро вернула сорванные провода датчиков на место, успокоив верещащий монитор. Она заботливо, почти по-матерински, накрыла капитана одеялом по самую шею. Затем подошла к стойке, что-то быстро ввела шприцем в резиновую пробку флакона капельницы. Холодок побежал по вене, растекаясь по телу тяжелой, обволакивающей дремотой. Сопротивляться препарату было невозможно. Корнев быстро отъехал в спокойное, лишенное сновидений царство Морфея.

Новое пробуждение было радикально другим, значительно лучше. Голову больше не стягивал раскаленный железный обруч боли. Мысли текли более ясно и четко.

Вскоре после того, как он открыл глаза и попытался сфокусировать зрение, в палату деловито завалилась целая кучка врачей. Двое в белых халатах и один в военной форме с медицинскими шевронами. Они окружили койку и начали методичный, нудный допрос. Расспрашивали о самочувствии, проверяли рефлексы, светили фонариком в зрачки, одновременно с умным видом разглядывая какие-то распечатки. Корнев отвечал односложно, ожидая, когда эта процессия свалит. Врачи, удовлетворенные стабильной динамикой пациента, выдали предписания медсестре и удалились.

Спустя еще час дверь приоткрылась, и в палату, стараясь не шуметь, просочились парни из роты.

Леший, Казанова и Ланцет. Вид у них был помятый. Леший с забинтованной рукой и свежим шрамом через скулу. Казанова без привычной ухмылки, с темными кругами недосыпа под глазами. И вечно хмурый Ланцет, от которого пахло спиртом и табаком. Парни расставили казенные стулья вокруг койки и начали рассказывать о том, что пропустил капитан, пока валялся в отключке.