Книга Шипы кровавой розы, страница 96 – Джек из тени, Марк Блейн

— Проклятье! — ругнулся Ворлиан — Шустрее!

Три лисички, оставшись без своего «танка», дрались отчаянно и умело. Их парные клинки сверкали в полумраке, описывая смертоносные узоры. Но их было слишком мало. Ассасины, работая слаженно и безжалостно, окружили их, отрезая пути к отступлению. Одна за другой, девушки падали на каменный пол, их тела были покрыты десятками мелких, но смертельных ран. Бой в коридоре длился не больше минуты. Когда всё было кончено, Ворлиан, перешагивая через тела, подошёл к двери.

— Выламывайте! — приказал он.

Двое ассасинов, поднатужившись, навалились на дверь плечами. Она затрещала, но не поддалась.

— Вместе!

Новый удар, и дверь, сорванная с петель, с оглушительным грохотом рухнула внутрь, открывая проход в логово зверя. Ворлиан, обнажив свой длинный клинок, указал на проем. Он был уверен, что застанет свою жертву врасплох, спящей и беззащитной. Но из темноты, вместо сонного бормотания, на него пахнуло жаром и смертью. Раздался оглушительный грохот, и двое из его ассасинов, что ворвались в комнату перед ним, просто отлетели обратно, как будто в него ударила молния.

* * *

Я не спал. Сон в этом новом, проклятом мире был роскошью, которую я редко мог себе позволить. Особенно после такой победы. Эйфория плохой советчик и ещё худший телохранитель. Она расслабляет и притупляет инстинкты, заставляет поверить, что ты неуязвим. А я слишком хорошо знал, что неуязвимых не бывает. Бывают те, кто ещё не встретил свою пулю. Или, в данном случае, свой клинок.

Поэтому просто сидел у огромного, во всю стену, окна, глядя на спящий город, и лениво потягивал из бокала трофейное эльфийское вино. Терпкое, с привкусом каких-то незнакомых ягод, оно неплохо прочищало мозги, не давая им скатиться в вязкую дремоту. За окном было тихо, лишь ветер гулял по пустым улицам, гоняя мусор и пепел от вчерашних костров. Но эта тишина не успокаивала, а наоборот, давила на нервы.

И тут я услышал пронзительный свист, который не был похож на завывание ветра. А за ним, через долю секунды, глухой удар колокола на одной из сторожевых башен.

Лира, спавшая до этого в моей кровати, свернувшись клубочком, как настоящая лиса, вскочила одновременно со мной. Не было ни крика, ни паники. И вот она уже стоит посреди комнаты, и от этого зрелища у меня по спине пробежали мурашки. С одной стороны, это была всё та же Лира, взъерошенная после сна, в одной тонкой, почти прозрачной ночной сорочке, которая не скрывала, а лишь подчёркивала изгибы её тела. Но с другой… её четыре хвоста стояли дыбом, а их кончики светились в полумраке комнаты недобрым, голубоватым огнём. В каждой руке она сжимала по короткому, изогнутому клинку, которые, казалось, материализовались из воздуха. И её глаза… в них больше не было ни ласки, ни игривости, лишь холодный блеск убийцы.

В тот же миг в дверь моих покоев раздался тяжёлый удар, от которого задрожали стены.

— Я прикрою, а ты делай, что умеешь, — тихо произнесла Лира, не отрывая взгляда от двери. Её голос был спокоен, но в нём слышались стальные нотки.

Я ничего не ответил, лишь молча кивнул и подошёл к огромному, окованному железом сундуку. Щелчок замка, и крышка откинулась. Мой верный «Аргумент», двустволка двенадцатого калибра, наконец, дождалась своего часа. Рядом, в кожаной перевязи, лежала пара шестизарядных револьверов, подарок Брунгильды, который вручила мне перед походом. Я быстро накинул на себя перевязь с револьверами и взял в руки дробовик. Холодная сталь и гладкое, отполированное дерево рукояти легли в ладонь, как влитые.