Книга Пионеры диких земель, страница 102 – Джек из тени, Марк Блейн

Наше появление вызвало переполох. Люди, работавшие в полях, побросали свои инструменты. Дети, игравшие на улице, с криками попрятались по домам. Навстречу нам выбежали несколько мужчин с топорами и копьями в руках. Их лица были настороженными и суровыми, но затем увидели знамёна и мой греб. И страх на их лицах сменился недоверием, а затем оглушительной, всепоглощающей радостью.

— Наши! — закричал кто-то, и этот крик подхватили десятки голосов. — Вернулись!

Народ высыпал на дорогу, женщины, старики, дети. Они смеялись, плакали, обнимали моих уставших, покрытых пылью и шрамами солдат. Жители выносили нам кто что мог: караваи ещё горячего, пышного хлеба, крынки с холодным молоком, кружки с домашним, хмельным элем. Это была искренняя, идущая от самого сердца благодарность.

Солдаты, которые прошли сквозь огонь и ад подземелий, резавшие тварей пачками, смущённо принимали эти дары. Я видел, как огромный, покрытый шрамами орк Урсулы, который голыми руками мог свернуть шею монстру, осторожно, двумя пальцами, брал у маленькой девочки цветок и неловко пытался засунуть его за ремешок своего нагрудника. Видел, как суровый гном-артиллерист, чьё лицо, казалось, было высечено из гранита, улыбался во весь рот, когда старуха протягивала ему кусок сыра.

Я спешился и пошёл пешком вместе со всеми. Ко мне подошёл седой старик с ясными глазами. Он был, видимо, старостой этой деревни.

— Барон фон Штольценбург, — дядька низко поклонился. — Мы уж и не чаяли вас увидеть, думали, сгинули вы в этих проклятых землях.

— Как видишь, слухи о моей смерти сильно преувеличены, — усмехнулся в ответ. — Как вы тут? Не обижает никто?

— Кто ж нас обидит, когда за нами ваша сила? — он хитро прищурился. — А кошки эти… дикие… больше не приходят! Давно уж видали парочку вдалеке, на холмах. Постояли минут десять и пропали.

— Они теперь наши союзники, — сказал ему. — И эта земля теперь ваша, никто вас не побеспокоит. Стройтесь, рожайте детей, это всё, что от вас требуется.

Старик снова поклонился, на этот раз ещё ниже.

— Мы не забудем, господин барон. Никогда не забудем!

Мы шли через эти новые земли ещё два дня, везде нас встречали так же. Деревни становились всё больше и крепче. Появились первые кузницы и лесопилки, первые водяные мельницы, построенные по моим чертежам. Мирская жизнь пришла на эту землю, упрямо и неотвратимо, как трава, пробивающаяся сквозь асфальт.

Я смотрел на всё это, и в моей душе, где обычно царил холодный цинизм и расчёт, просыпалось что-то новое. Что-то тёплое и почти забытое. Гордость. Не за себя, а за этих людей, за их упрямство, за их волю к жизни.

* * *

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и золотые тона, когда дозорные на головном тракте подняли тревогу. Мы как раз обсуждали маршрут на следующий день, когда к нам подлетел один из Ястребов.

— Командующий, всадник! — доложил он. — Один, несётся со стороны Каменного Круга.

Я нахмурился, одинокий всадник, который так спешит, обычно не привозит хороших новостей.

— Пропустить.

Через пару минут мы увидели его. Он летел во весь опор, не жалея лошади. Конь под ним был весь в пене, а сам всадник, покрытый толстым слоем пыли, едва держался в седле. Это был один из гвардейцев герцога, я узнал его по гербу на плаще. Он подлетел к нашему импровизированному штабу и, едва остановив взмыленную лошадь, буквально рухнул с седла. Двое легионеров тут же подхватили его под руки.