Книга Формула огня, страница 111 – Джек из тени, Марк Блейн

Я посмотрел прямо в глаза Штайнеру.

— И вот здесь начинается самое интересное, генерал. Полная проверка. Каждого. До гола.

По каземату пронёсся гул возмущения. Даже мои офицеры были шокированы.

— До гола⁈ — взвился один из аристократов. — Но это… это же бесчестно! Обыскивать женщин… стариков…

— Вы снова забылись, барон! Честь, это привилегия тех, кто не борется за выживание, — холодно парировал я. — А мы боремся. По докладам разведки, тёмные эльфы используют артефакты для маскировки. Маленькие амулеты, кольца, вшитые в одежду рунические пластины. Один такой шпион, пропущенный в тыл, может устроить саботаж, который будет стоить нам сотен жизней. Поэтому, тотальный обыск. Мои неко, с их острым зрением и чутьём на магию, и самые верные люди будут проводить досмотр. Любой подозрительный предмет изымается и уничтожается. Любой, кто сопротивляется, отправляется в тюрьму для дальнейшего, более подробного допроса с пристрастием.

Я сделал паузу, давая им осознать масштаб происходящего.

— Параллельно работает медицинская служба. Осмотр каждого, кто хочет пройти в герцогство. Вши, дизентерия, любая зараза. Больных немедленно в карантинный сектор. Мы не можем допустить эпидемии, она добьёт нас быстрее любых эльфов.

Я перевёл взгляд на фон Клюге, который, казалось, уменьшился вдвое.

— А вот здесь, интендант, начинается ваш личный ад и ваш звёздный час. Питание. Мы будем кормить их, но не досыта. Вы рассчитаете рацион до последней калории. Похлёбка из отрубей и овощных очистков, кусок хлеба. Ровно столько, чтобы они не умерли с голоду, но и не имели сил на бунт, вода по расписанию. Это не курорт, это конвейер.

— Но… но это же сотни тысяч ртов! — пролепетал он, его губы дрожали. — У меня нет таких запасов! Мы сами сядем на голодный паёк через неделю!

— Вы не поняли, интендант, — я наклонился над столом, и мой голос стал тише, но от этого только злее. — Это не благотворительность. Это не спасательная операция, это промышленная добыча ресурсов.

Они уставились на меня, не понимая.

— Каждый мужчина, прошедший через фильтр и признанный годным, это не голодный рот, а потенциальный солдат. Мы отбираем всех, кто способен держать оружие. Создаём из них новые полки. Обучаем, вооружаем и бросаем в бой. Они потеряли всё, дома, семьи. У них нет ничего, кроме ненависти. Это лучший рекрутский материал, о котором можно только мечтать.

Я выпрямился.

— Каждый ремесленник, кузнец, плотник, кожевник, это не беженец, а рабочий для мануфактур. Мы отправляем их в тыл, на заводы, где они будут ковать мечи и чинить винтовки, шить одежду. Каждый крестьянин, это рабочая сила для полей, которые весной некому будет засеивать. Мы даём им еду и безопасность для их семей, а они дают нам свою силу и свои умения. Кто хочет жить, пусть не сильно счастливо, но долго, должен работать.

Я обвёл их всех тяжёлым взглядом. Штайнер молчал, его лицо было похоже на каменную маску, но в глазах я видел отчаянную борьбу, старый кодекс чести бился в агонии, сталкиваясь с ледяной, безжалостной логикой выживания. Фон Клюге что-то лихорадочно царапал в своей тетради, его мозг снабженца уже начал прикидывать нормы, расходы и логистические цепочки. Мои офицеры из «Ястребов» тоже молчали, но в их глазах не было осуждения. Каждый их них прошёл через ад и понимали его законы.