Книга Формула огня, страница 113 – Джек из тени, Марк Блейн

— Его светлость герцог барону фон Штольценбургу, — выдохнул он.

Я сломал печать, развернул пергамент. Элизабет заглянула мне через плечо. Письмо было от её отца было именно таким, каким я и ожидал его увидеть, шедевром политической эквилибристики.

«Мой дорогой барон, — начинал герцог своим витиеватым почерком. — С тяжёлым сердцем и глубокой тревогой получил я ваше донесение…»

Дальше шло несколько абзацев ритуальных причитаний о «беспрецедентной угрозе», «страданиях народа» и «тяжести выбора». Герцог описывал бурю, которую мой план вызвал в столице. Я почти физически ощущал, как трещит его тронный зал от криков возмущённой знати.

«…Граф фон Райхенбах на совете объявил ваш план „актом национального предательства“, — читал я вслух для Элизабет. — Он утверждает, что вы, впустив в герцогство орду беженцев, намеренно сеете чуму и хаос, дабы на волне всеобщего бедствия узурпировать власть. Его слова, к моему глубочайшему сожалению, находят отклик в сердцах многих благородных мужей, напуганных масштабом грядущей катастрофы…»

— Напуганных, — фыркнула Элизабет. — Напуганных тем, что придётся делиться содержимым своих амбаров и кошельков.

«…Епископ Теобальд, в свою очередь, с амвона главного собора провозгласил ваш „Фильтр“ „вратами в ад“, через которые слуги тьмы, прикрываясь личиной страдальцев, проникнут в наши земли, — продолжал я читать. — Он призывает паству к покаянию и молитве, утверждая, что лишь божественное вмешательство, а не ваши „дьявольские машины“, способно спасти нас. Его проповеди, как доносят мне, пользуются огромным успехом…»

— Конечно, пользуются, — процедила Элизабет. — Молиться проще, чем копать рвы. Райхенбах и Теобальд, два старых паука, они почувствовали, что паутина зашаталась, и спешат укрепить её, пока не поздно.

Я дошёл до конца письма, вот она, суть. После всех этих жалоб, опасений и тревог, шла главная фраза.

«…Тем не менее, взвесив все „за“ и „против“, и не видя иной, менее чудовищной альтернативы, я, скрепя сердце, вынужден одобрить ваш план и довериться вашему, пусть и нетрадиционному, видению. Я дарую вам чрезвычайные полномочия в долине и прилегающих землях для осуществления задуманного. Но да поможет нам всем Бог, барон. Ибо если ваш план провалится…»

Я скомкал пергамент.

— Он умыл руки, — констатировал я. — Классика. Дал разрешение, но всю ответственность переложил на меня. Если справлюсь, он мудрый правитель, доверившийся гению своего полководца. Если провалюсь, герцог — жертва обстоятельств, обманутая безумным авантюристом, которого можно с чистой совестью вздернуть на городской площади.

— Он политик, Михаил, — тихо сказала Элизабет. — Это его работа. Но он дал тебе главное, время и официальное разрешение. Выбрал твою сторону, хоть и сделал это так, чтобы в любой момент можно было переметнуться на другую.

— Он выбрал не мою сторону, — возразил я. — Он выбрал сторону выживания. Его шпионы, в отличие от графов и епископов, умеют считать. Твой отец понимает, что если сейчас не пополнить ряды армии и не найти рабочих для полей, то следующей весной нам нечем будет воевать и нечего будет есть. Мой Фильтр для него не спасение, а всего лишь самый эффективный способ набора рекрутов и практически рабов, по крайней мере такой статус у людей, впахивающих за еду, будет ближайшие пару лет. Самое страшное в том, что желающих будет просто прорва.