Книга Формула огня, страница 109 – Джек из тени, Марк Блейн

Я молчал. Я дал им выговориться, выплеснуть свой страх, свою ярость. Смотрел, как они мечутся в этой бетонной коробке, как звери в клетке, не видя выхода. А потом, когда они выдохлись, когда крики сменились тяжёлым, прерывистым дыханием, я встал.

В каземате мгновенно наступила тишина. Все взгляды устремились на меня. Они ждали, что я выберу один из их идиотских планов, что я приму чью-то сторону.

— Вы закончили? — мой голос прозвучал тихо, но в этой гулкой тишине он крайне резко. — Отлично. А теперь послушайте, что будет на самом деле.

Я обвёл их всех медленным, тяжёлым взглядом.

— Генерал Штайнер, вы предлагаете закрыть перевал и расстреливать беженцев. Хороший план. Надёжный. Только вот что вы будете делать, когда через месяц армия тёмных эльфов, закончив геноцид орков на востоке, придёт сюда и возьмёт нас в осаду? Кто будет сражаться на вашей стороне? Призраки тех женщин и детей, которых вы расстреляли на перевале? Вы потеряете главного союзника и останетесь один на один с врагом, который стал только сильнее.

Я перевёл взгляд на Грома.

— Ты, Гром, хочешь немедленно идти в степи. Честный, доблестный порыв. Но что будет с твоими воинами, когда у них за спиной сотни тысяч голодных, озлобленных беженцев прорвут наши кордоны и сожгут наши склады? Твои орки будут умирать от эльфийских мечей, зная, что их семьи здесь, в форте, умирают от голода. А когда с запада придёт та новая нечисть, что выжгла Вестмарк, ударит нам в спину, кто её остановит? Ты?

Я посмотрел на фон Клюге.

— А вы, интендант, предлагаете просто сидеть и ждать, пока кончится еда. Гениально. Даже комментировать не буду.

Наступила тишина. Тяжёлая, давящая тишина осознания. Они впервые посмотрели на ситуацию не со своей колокольни, а с моей. И то, что они увидели, им очень не понравилось.

— Но… что же делать? — прошептал Штайнер, и в его голосе впервые прозвучало не возмущение, а растерянность. — Выхода нет.

— Выход есть всегда, — отрезал я. — Просто он не всегда вам нравится. Мы не будем выбирать между западом и востоком. Мы не будем выбирать между беженцами и орками. Мы будем действовать на обоих фронтах. Одновременно.

В каземате снова повисла тишина. Но теперь это была тишина абсолютного, тотального непонимания. Они смотрели на меня, как на сумасшедшего, который только что предложил потушить пожар бензином.

— Но… как? — выдавил из себя Эссен. — У нас одна армия! Мы не можем разорвать её на части!

— Можем. И разорвём, — мой голос был твёрд, как сталь. Я подошёл к карте. — Армия будет разделена.

Я посмотрел на Элизабет, которая всё это время молча стояла в углу, наблюдая за этим цирком. Она единственная, кто не выглядел удивлённой, ведь моя супруга уже довольно неплохо знала меня.

— Элизабет, ты возьмёшь кавалерию, лучших из «Ястребов», самых метких, самых выносливых. И всех орков, которые ещё способны держать оружие и подчиняться Грому. Вы уходите на восток.

— На убой, — выдохнул Штайнер.

— На партизанскую войну, — поправил я его, не отрывая взгляда от жены. — Ваша задача не вступать в генеральное сражение. Ваша задача стать для них занозой в заднице. Постоянной, болезненной, кровоточащей. Нападать на караваны, сжигать фураж, убивать мелкие отряды. Вы должны оттянуть на себя их силы, заставить их гоняться за вами по всей степи. И самое главное, вы должны найти и спасти выживших и всем нам выиграть мне время.