Книга Воздушная кавалерия. Том 1, страница 96 – Джек из тени

Я споткнулся, и на этот раз по-настоящему. Ледяной обруч сжал грудь и чуть не вышиб воздух из моих лёгких. Слова этих человекоподобных монстров не были простым издевательством, предназначенным для моих ушей. Это была их реальность, их обыденность, их образ жизни и отношение к людям. Эти подонки говорили об убийстве и пытках с той же лёгкостью, с какой обсуждали вчерашнюю пьянку.

— Ты чего застыл, урод? — Гриша больно ткнул меня кулаком между лопаток. — Ноги переставляй!

Они тащили меня до самого конца коридора, пока мы не подошли к тяжёлой стальной двери с маленьким зарешёченным окошком. Жердь вытащил из кармана связку ключей и с лязгом отпёр массивный засов. Дверь со скрежетом отворилась, исторгнув на меня волну холода и вони. Карцер был крошечной каморкой, не больше чулана. В нём были голые металлические стены, покрытые инеем, и такой же пол. Ни нар, ни скамьи, лишь ржавое ведро в углу, источавшее тошнотворный запах.

— Добро пожаловать домой, счастливчик, — прошипел Жердь и с силой толкнул меня внутрь.

Я упал на ледяной пол, ударившись плечом о стену. Трофейный ранец с жандармским снаряжением бросили следом, он глухо приземлился рядом со мной. Тотчас позабыв обо мне, два моих конвоира начали, смеялись пьяным смехом и фантазировали о том, что они сделают со своей долей Пыли. Тяжёлая дверь захлопнулась за ними с оглушительным грохотом, лязгнул засов, и я погрузился в почти полную темноту и тишину.

* * *

Сколько я просидел в этой ледяной вонючей коробке, я не знал, так как время здесь текло иначе и измерялось не минутами, а ударами сердца и циклами вибрации двигателей, что слышались в тишине. Я сидел, прислонившись спиной к холодной стене, и работал. Моя Консоль, невидимая и неслышимая, была активна. Я изучал конструкцию жандармского коммуникатора, лежавшего в ранце, анализировал его протоколы, искал уязвимости.

В какой-то момент я услышал, что гул двигателей изменился, стал ниже, натужнее. Корпус дирижабля начал мелко дрожать, словно корабль вошёл в зону сильной турбулентности. Но это была не она, я почувствовал это кожей, затылком, каждой клеткой своего тела. Воздух за бортом стал плотнее и насыщеннее Пылью, а её эманации просачивались даже сквозь толстую сталь корпуса, вызывая лёгкое покалывание и тихий низкий гул прямо в черепной коробке. Я сразу узнал дыхание Аномалии. Мы были на месте.

Не успел я додумать эту мысль, как за дверью раздался грохот и ругань, засов отодвинулся с оглушительным скрежетом, дверь распахнулась и впустила в мою темницу тусклый свет коридорных ламп и две уже знакомые мне фигуры. Это были Гриша «Якорь» и тощий «Жердь».

— Подъём, счастливчик! — прорычал Гриша, его лицо было красным, а глаза мутными от выпитого. — Приехали, твоя остановка.

Он шагнул внутрь, грубо схватил меня за шиворот и рывком поднял на ноги. Я же покорно повис в его руке, как будто совсем ослаб и у меня головокружение.

— Давай-давай, не рассиживайся, — едко проговорил Жердь и поднял с пола мой ранец. — А то пропустишь всё самое интересное. Виды тут, говорят, закачаешься.

Они снова поволокли меня по коридору, но на этот раз не к трапу, а в противоположную сторону, к грузовому отсеку. Дирижабль больше не дрожал, он висел в воздухе и слегка покачивался.